b000002134

2 В старом деревянном доме все располагало ко сну и лени: его четыре окна по фасаду выходили на тихую немощеную улицу, на заросшем дворе мирно клохтали куры и дремал в конуре черный пес Жук. Всякий раз, как кто-нибудь хлопал калиткой, он вылезал, начинал чесаться, гремя цепью, и было видно, что цепь давно уже не нужна ему: так стар, что никуда не уйдет, ни на кого не бросится. И когда Галя просыпалась утром в своей комнате, смотрела на солнечные лучи, просеян­ ные сквозь кисею занавесок, слушала, как в кухне уютно журчал электрический счетчик, как лопались от жары пере­ сохшие обои, то чувствовала, что — нет, она никогда не смо­ жет, ну, просто не в силах уехать отсюда и, отказавшись от милых привычек и привязанностей детства, сменить свою те­ перешнюю жизнь на другую — неизвестную, которая казалась ей суровой, грубой и полной всяких неудобств. Незадолго до государственных экзаменов в институте про­ исходило распределение на работу. Дмитрий Сергеевич обе­ щал похлопотать, чтобы Галю оставили в городе, но однажды вечером он приехал возбужденный, рассерженный, кинул через всю комнату портфель на диван и пнул подвернувшую­ ся под ноги кошку. — Вот, дьявол, принципиальный, председатель этой вашей комиссии,— сказал он.— Уперся на алтайском крае, и крыш­ ка. Битый час его уламывал, сошлись на Рязанской области. Все-таки поближе. А там, глядишь, придумаем что-нибудь. С тех пор как Галя помнила себя, ее повсюду окружала любовь и всеобщее внимание. Маленькой девочкой, с большим бантом в светлых волосах, в пестром и ярком платье она похо­ дила на легкую красивую бабочку, и все наперебой любова­ лись ею и говорили, что она очень милый ребенок. В юности она сохранила ту же мотыльковую легкость и яркость, и опять все любовались ею, называя ласковыми именами: галчонок, птичка, бубенчик... В начале войны, когда весь город готовился к эвакуации, она бросила школу. Дмитрий Сергеевич (он работал тогда коммерческим директором завода) говаривал ей: — Учись! Рожей в жизни не возьмешь. Но она, очевидно, твердо верила, что возьмет, любила фо­ тографироваться и мечтала стать актрисой. Войну она воспринимала как нечто отдаленное. Завод остался в городе, удерживая около себя людей, и редкие из них уходили на фронт. Появились продовольственные карточ­ ки и комендантский час, город был затемнен, здания выкра­ шены грязно-зеленой маскировочной краской, но прямой опас­ ности не чувствовалось, и жители рыли во дворах и огородах