b000002134

Прощаться с Игнатом приходило много народу — все не­ знакомые Якову заводские люди, и узнал он только директо­ р а — Андрея Поликарповича Смаковникова, которому, шил костюм. Перед выносом стоял почетный караул, играла музы­ ка. Яков тоже дул в свою трубу, и когда поднимал от нот глаза, то видел плачущую Василису и вспоминал: «Уточку убил...» Ничего похожего в его жизни не было. Об" этом он думал и вчера и позавчера, но так и не нашел ни одного светлого случая, которым эта жизнь была бы озарена. Женился он из- за того, что у невесты был дом. А еще раньше служил он под­ мастерьем у портного и мучительно завидовал всем богатым, в том числе и своему хозяину, которого ненавидел и был бы рад спихнуть при удобном случае. Но был он за уничтожение не всех хозяев вообще, а только над собой, потому что сам страстно желал стать хозяином. Из-за этого он поссорился со своим сыном Петром. Случилось это в то время, когда Яков был уже компаньоном своего бывшего хозяина. Петр навсегда остался в его памяти худеньким, зеленолицым реалистом, ти­ хим и скрытным. Однажды Яков нашел у него в ранце какие- то прокламации, очень испугался и пообещал выгнать сына из дому, если он посмеет еще раз принести их. У худенького мальчика, очевидно, была крепкая воля, он сам ушел из дому, и Яков слышал, что Петр живет в губернском городе, з а р а ­ батывая на пропитание тем, что готовит в гимназию сына начальника тюрьмы, а потом куда-то исчез и только в д в а ­ дцать шестом году прислал письмо из Ленинграда, где рабо ­ тал на заводе. Письмо он прислал матери, а отцу д аже не поклонился. С тех пор мать несколько раз ездила к нему, рассказывала, что живет он в квартире из шести комнат и ез­ дит на работу в автомобиле. Об отце не спрашивает — видно, не простил. А вот Игната Потехина дети любили и помнили. При жизни они часто приезжали к нему, писали письма, при­ сылали деньги, звали к себе в гости на дни рождения, на свадьбы, на родины, и теперь, когда он умер, все — и Зоя, и Нюся, и Александр, и старшие Оля и Аким,— все шли- за гробом и плакали. Кладбище было далеко, но Яков, занятый своими мысля ­ ми, не чувствовал усталости. Вспомнилось ему и более позд­ нее время. Своего ремесла он не бросил, но о мастерской, ко­ нечно, нечего было и думать, пришлось податься в кустари. Доходов от портняжной работы ему казалось мало, тогда, он занялся еще огородом. Яков не любил это дело, и каждую весну, когда жена гово­ рила, что нужно- копать под огород землю,' он с сердцем вос­ к лицал: . . . . . . — Будь он проклят! г.