b000002134

2 Яков пришел домой, ничего не мог делать, и целый день у него дрожали руки. И спал он плохо: перед глазами воро­ чался черный шмель с оранжевой спинкой, и казалось, что Игнат сейчас поднимет руку и, выругавшись, вытряхнет его из бороды. Днем Яков вышел в огород, но работать опять не мог — т ак и тянуло все время посмотреть на забор, в сад со­ седа. - Вскоре туда вышла младшая дочь Игната Зоя, стала рвать цветы. И было странно видеть, что она одета в черное платье, а рвет такие красивые, такие белые цветы. Яков не выдержал и пошел к соседям. В кухне сидела Василиса Марковна и рассказывала что-то незнакомой женщине. Встав у порога, Яков тоже стал слушать. — Помню, придет он в воскресный день, спрячется где- нибудь на задах и свистнет,— рассказывала Василиса Мар ­ ковна.— Я уж смекаю. Сейчас, будто за надобностью за к а ­ кой, выбегу из избы — и к нему. Он всегда с ружьем прихо­ дил... Так оно до сих пор и висит в спальне на стенке... Вот и бродили мы с ним по пойме-то. Дождь пойдет — нам ничто, под стогом спрячемся. Устанем — на траве полежим. И чтоб шалость какая-нибудь с его стороны — боже упаси! Вот, словно вчера, помню — осень была. Чистая такая, воздух буд­ то звенит, примороженный. Идем мы бережком, а через реч­ ку стая уток летит. Выстрелил он и убил одну. Ее течением подхватило, понесло. А мы все идем за ней да идем. Потом глядим, кто-то на лодке едет. Он и говорит: «Милый чело­ век, говорит, я уточку убил, достань, пожалуйста...» А тот смеется: «Уточку убил?» И Игнат смеется. «Вот, говорит, убил уточку, а достать не могу...» Я села поодаль и любуюсь им, оторваться не могу. Уж больно хорошо стоял он на бере­ гу... Вскоре я и ушла к нему из родительского дома... Василиса Марковна начала плакать, но, видно, вспомнила, что у порога стоит Яков, и повернулась к нему. — Ты проститься пришел, Яков Захарович? Повремени малость. Не убрали еще его мы как следует. Повремени, го­ лубчик. 1’ Яков вышел и, не зная, что делать, отправился домой, до­ стал со шкафа трубу и стер с нее пыль. Это заняло всего не­ сколько минут. «Как ладно Василиса рассказывала... Уточку убил...» — подумал он. А потом, до самых похорон, не находя себе места, все сло­ нялся из дома в огород, из огорода к соседям, от соседей опять домой.