b000002134

Но в это время копыта лошади стукнули обо что-то твер­ дое, под телегой треснуло, и она глубоко осела передними колесами. Лабутин, чтобы не скатиться, прыгнул наугад в темноту, поскользнулся на каких-то бревнах и почувствовал, что в сапоги ему наливается ледяная вода. — А, черт! — выругался он.— Едешь без разбору... Болт а ­ ешь только попусту! — Мост подмыло,— растерянно бормотал Мешков.— Но ­ вый мост... Доротдел строил... Строители!.. Измок ты, что ли, Иван Василич? — «Измок»! — передразнил его Лабутин плачущим голо­ сом.— Измокнешь с тобой! — Д а ты не серчай. Тут недалечко бакенщик Ермилин живет, ступай к нему, обсушись. Метров триста пройдешь, и будет эдак на взгорочке его домушка. Ступай. Я заеду за тобой. Чувствуя с каждым шагом неприятную мокроту в сапогах, Лабутин пошел, не разбирая дороги. Ему пришлось пройти значительно больше трехсот метров, прежде чем он увидел слабый рыжеватый огонь керосиновой лампы и услышал лай собаки. Избушка бакенщика бесформенным сгустком тени темнела у самой воды. На стук вышел Ермилин, прикрикнул на собаку и, подняв над головой фонарь, сказал: — Эка темень! Не вижу, кто тут... Лабутин, уверенный, что его узнают по зеленой шинели, шагнул в полосу света. — Пусти, старина, обсушиться. Ухнул по колено. — Ну входи. Тесно только у меня,— предупредил Ер ­ милин. Нагнувшись под низкой притолокой, Лабутин полез в из­ бушку. Оказалось, что Ермилин был не единственным ее обита­ телем. У дальней стены, положив на стол полные руки, сидела женщина, и Лабутин в упор встретился с ее большими тем­ ными глазами. На вид ей было лет тридцать пять, и по этим полным рукам, по круглым плечам, по тому, как под серой шелковой кофтой ровно поднималась и опускалась ее грудь, в ней угадывалась крупная, сильная и спокойная жен­ щина. — Здравствуйте,— сказала она густым певучим голосом. И у Л а бутина мгновенно сжалось сердце,— так бывает всегда когда вдруг увидишь наяву то, о чем долгое время лишь мечтал. С тех пор как у него умерла мать, он неотступно думал о женитьбе. В мыслях он видел своей женой зрелую, но сохранившую в себе неистраченную силу любви женщину с мощной фигурой неутомимой работницы, ясную в мыслях, простую в желаниях, и теперь ему казалось, что перед ним