b000002134

гу. Ботничек легонький — кувырк, конечно. Купался, ружье утопил... Потом, когда вода маленько сошла, достал. — Оп! Оп! — снова отозвался Алексей Иванович. Казалось, что весла скрипели и плескались очень близко, но на самом деле лодка была далеко, и еще долго над поймой носились многократно повторяемые эхом крики — один про­ тяжный, зовущий, и другой короткий, ответный: «Оп! Оп!» Наконец совсем рядом, из-за кустов, женский голос позвал: — Василь! — Никак .моя баба! — удивленно сказал Васька, поднима­ ясь.— Любка! — крикнул он.— Ты, что ли? — я... — Кой черт тебя носит! С лодки не ответили. Васька подошел к самой воде. Его острые глаза, очевидно, различили что-то в темноте, и он со спокойной насмешкой в голосе говорил: — Куда ты через кусты-то ломишься? Вон чистое место. Правым! Правым гребани... Ну, завертелась, как на карусели. Давай двумя сразу! Лодка ткнулась в берег, и, выходя из нее, женщина спро­ сила: — Не один ты здесь? К костру она подошла несмело, поздоровалась и протяну­ ла над огнем руки, но было видно, что она и без того разго­ рячена и сделала это просто от смущения. Она была малень­ кая, круглая, все на ней казалось слишком узким, и даже голенища хромовых сапожек обтягивали ее ноги туго, как чулки. Она запыхалась, дышала часто и жадно. «Нозрями шевелит! Жизни в ней на три века!» — подумал алексей Иванович. Она вызывала в нем то же чувство восхищения, что и Вась­ ка, и он думал о том, что оба они — здоровые, молодые, све­ жие — взбудоражены сейчас весной, ее буйной силой возрож­ дения, ее пьяным воздухом, и что это тоже прекрасно и необ­ ходимо, как сама весна, как жизнь. — Пойдем-ка, брат, спать,— сказал он Вахрушеву. В землянке они затопили дырявую печку и, оставив дверь открытой, чтобы вытягивало дым, легли в мягкое сено, собран­ ное с прошлогодних стоговищ. Алексей Иванович засыпал медленно. Словно издалека доносились до него голоса Васьки и его жены, споривших о чем-то, но смысл их слов не доходил до сознания, и с чувст­ вом недоумения Потапов думал сквозь сон: «Зачем они спо­ рят? Ведь все так хорошо». Но вдруг он услышал плач — по-детски громкий, всхлипы­ вающий — и, поднявшись на локте, тряхнул головой, сбрасы­ вая дремоту.