b000002134

ро жным отделом райисполкома и ждал такую пятилетку с нетерпением. Мороз был не крепкий, но мы озябли и пили в деревне вод­ ку. Гася тоже выпила немного и стала еще ярче, блестящей. Отец отдал нам свой тулуп и пошел к председателю, а мы, со­ гревшись, отправились кататься по полевым дорогам. От бод­ рящего морозного воздуха и водки стало вдруг очень весело и как-то бездумно. Пахло сеном, овчиной пополам с Тасины­ ми духами, и все казалось немножко необыкновенным. У Т а ­ си и в темноте, очень-очень близко от меня, глаза блестели зеленоватым звездным светом, и вдруг она обняла меня и, жарко дыша в лицо, сказала, что не хочет сегодня домой и останется со мной в деревне... Прошлое, знаете, довольно- таки ревниво отстаивает свою власть над человеком. И мне представилось, что к нему еще можно вернуться. «Хочешь ко мне... совсем?» — спросил я. «Ну что ты! — почти испуганно воскликнула она.— Нель­ зя...» «Тогда зачем же все это?» Она ударила меня пальцем в перчатке по носу и ска­ зала: «У-у, какой праведник! Для детей, чтобы они не лазили в сахарницу, придумали, что от сахара портятся зубы, а они верят и упускают подходящий момент». Она тихо засмеялась, глядя на меня, а мне вдруг в этих словах, в этом смехе открылось очень многое. Я понял, что она никогда и ни за что не вернется ко мне, потому что все у нее есть в жизни, и она счастлива — счастлива тем, что сы­ та, красиво одета, тем, что имеет мужа, и тем, что легко мо­ жет изменить ему. Я понял, что в школе она была не воспи­ тателем и педагогом, а просто отбывала тяжкую повинность, детей не знала и поэтому ухватилась за первую возможность бросить работу. И еще многое я понял, Мне стали жалки и смешны и она сама, и все, что связано с ней,— ее дом, ее родители, ее картинки, салфетки и семь слонов, похожие на свинок... Когда мы вернулись в деревню, я накрыл лошадь попоной в пошел разыскивать отца, а она так и осталась сидеть в с а ­ нях... Вот и вся история,— закончил Пеплов.— Наболтался так, что в горле пересохло... Пива бы сейчас... Который час? Д а ­ вайте разбудим буфетчицу, извинимся. Или — неудобно? Я сказал, что, пожалуй, неудобно. — Жаль ! — сказал Пеплов, но все-таки встал и вышел. Вскоре он вернулся, неся несколько бутылок пива и суше­ ную тарань. — Вот! К счастью, не спит, считает что-то.