b000002134

Вскоре пришла Тася. Она очень пополнела, была красиво одета и вся как-то блестела — блестели глаза, зубы, серьги, волосы. Наблюдая за ней в этот день и потом, я заметил, что у нее появилась округлая медлительность в движениях и при­ вычка удобно усаживаться с ногами на диван или в кресло; говорила она плавно, грудным теплым голосом, какой бывает, если заметили, только у зрелых женщин, счастливых прочным, долголетним счастьем. И держалась она не застенчиво и в уголке, как прежде, а свободно и д аже вызывающе; отца звала папашкой, а мать — мамаем. Очевидно, ей было приятно сознавать свое новое положение независимого человека и щеголять им передо мной и родителями. О себе она рассказывала очень скупо. Сказала, что давно уже не работает, очень скучала по дому, что мужа перевели в новое место и, пока там не устроено, она поживет здесь ме­ сяца четыре, а может быть, полгода. Мы сидели в ее комнате, где всегда сиживали раньше. Тася навезла в нее массу безделушек — кружевных салфеток, флаконов, статуэток, картинок, а на подзеркальнике стояли полукругом семь слонов — традиционный символ счастья, причем самые маленькие из них походили больше не на сло­ нов, а на свинок. Я не удержался и спросил Тасю, почему она так скоропо­ стижно вышла тогда замуж. Она улыбнулась, пожала плеча­ ми и нехотя сказала: «Так уж получилось...» Я подумал, что ей попросту захотелось вырваться из дому, ждать меня было долго, а тут подвернулась возможность уе­ хать далеко с надежным, спокойным и солидным человеком, и она уехала. Д а и родители, наверное, уговаривали ее, тоже полагая, что меня ждать долго, и неизвестно к тому же, что из меня получится. Думать об этом было неприятно, но я каждый день прихо­ дил к Тасе, сидел, придумывал для разговора всякую ерун­ ду, а мне, откровенно говоря, хотелось просто положить голову к ней на колени и ни о чем не говорить, не ду­ мать. Бывала и она у нас. Однажды — уже вечерело — пришел мой отец и сказал, что едет по своим делам в колхоз. «На лошади? — спросила Тася.— Возьмите нас!» Она и раньше любила ездить с ним в санках по морозу, озябнуть, а потом греться у печки. Поехали. Отец обычно не брал конюха, правил сам и на плохих дорогах неизменно про­ рочествовал: «Вот посмотрите, следующая пятилетка обязательно будет пятилеткой дорог. Тогда мы станем королями!» Он давно — уже лет двадцать — работал заведующим до