b000002134

иногда бывает как-то неловко от излишней и неуместной от­ кровенности другого человека. Ничего? Ну, я буду продол­ жать... Я так и не вошел в дом, посидел на лавочке и, не замечен­ ный никем, ушел. Побрел к реке, долго стоял на мосту, смот­ рел на воду, ходил по улицам и чувствовал, как во мне зреет тяжелая обида. Я старался убедить себя в том, что глупо оби­ жаться, если тебя не любят, но не мог. Светало, когда я возвращался домой по главной улице. Фонари еще горели и были похожи на прозрачные . пузыри. На широком подоконнике магазина сидел сторож с бердан­ кой, он попросил у меня огня. Я закурил вместе с ним, сел на подоконник, и мы молчали, пока не докурили; потом он вы­ нул хлеб, соль в круглой баночке из-под вазелина, предложил мне, и мы так же молча ели. Я видел, как старик споро по­ сыпает солью рваные куски хлеба, сует их куда-то в бороду, жует. И он казался мне каким-то очень своим, бесхитростным и добрым, а сам я почему-то чувствовал облегчение... На этом кончается, так сказать, первая часть истории. Ни­ когда не думал, что будет ее продолжение, но вот случилось же! Приехав в отпуск, я узнал, что Тася уже два месяца ж и ­ вет в городе. Признаться, я испытал при этом известии толь­ ко любопытство. Я люблю встретить человека, которого знал когда-то, говорить с ним и замечать перемены, происшедшие в нем. Тасю я не застал дома. Не постаревший, а только как буд­ то больше засохший и ставший крепче, Петр Федорович сра ­ зу узнал меня, усадил за стол, стал потчевать водкой и моче­ ными яблоками, приговаривая: «Мы, товарищ инженер, люди простые и живем по-про- стому». В доме ничего не изменилось. В кухне валялись «концы», от которых пахло тряпьем и машинным маслом, на окнах стояли герани, скрипела половица, скрипевшая и пять лет назад, и семь... И даже Тасин сын — сонный пухленький маль­ чик, которого с гордостью показывала мне Евдокия Тимо­ феевна, подкидывая его на руке и приговаривая: «Вот мы какие!» — не ка зался мне новым. Д аж е не верилось, что он Тасин; просто кто-то из соседей ушел в магазин и попросил приглядеть за малышом. Подумалось на минуту, что ничего не было, что только вчера мы расстались с Тасей, и, улыбнув­ шись, я сказал: «А у вас все по-старому...» Сказал как будто одобряюще и д аже улыбкой постарался выразить это одобрение, но тотчас же с неприятным чувством стыда за свою неискренность подумал, что жить и не менять­ ся, в сущности, очень скучно и глупо.