b000002134

-— Э-э-э, куда ты загибаешь,— протянул Василий.— По ­ годи, дай подумать. Он подумал немного, как-то очень своеобразно помогая себе мышцами лба, и сказал убежденно: — На данном этапе главная проблема — по десятке нам на трудодень получить. Сейчас по четыре получаем, а надо до десятки достичь. Однако «на данном этапе» мы не остановились, забрали дальше. И я подумал: «Да, сколько бы проблем ни перечисли­ ли мы, все они будут разрешены Василием или уже разрешены им. И только он сам — главная и вечная проблема», МСТЕРА З а каждой вещью лежит целый мир, о котором она может рассказать дотошному уму. Кто сделал ее, из чего, зачем, кому она принадлежала, как была добыта — не значит ли действи­ тельно открыть мир, загадочный и неповторимый, если узнать все это? Так однажды рисунок акварелью, висевший у меня над столом в деревянном доме, открыл мне прекрасную душу рус­ ского человека, которого уже давно-давно нет в живых... Но о рисунке есть отдельный рассказ. А сейчас это рассуждение об истории вещей нужно лишь для того, чтобы объяснить, как большой разговор начался с маленькой статуэтки. Это незатейливое изделие художественной керамики, изо­ бражавшее зобастого птенца, украшало в Мстере стол худож­ ника Игоря Кузьмича Балакина. Заметив, что я рассматриваю статуэтку, жена художника Нина сказала: — Раньше я работала вот на таких изделиях, ведь я по профессии техник-керамик, а мстерский живописец из меня получился случайно. — Как же так? — Д а вот вышла замуж во Мстеру за своего Игоря, а ке­ рамику тут делать нечего. Попробовала себя на росписи шка­ тулок в художественной артели, и неожиданно дело пошло. Теперь вот и малюю... Нет, ты заметил, как она это сказала! — встрепенулся Игорь Кузьмич. — М-м-да,— только и нашелся ответить я, — Вот именно! А знаешь почему? — Нет. — А вот пойдем завтра со мной в артель, станет ясно. Утром мы пошли в артель. Цех живописи представлял со­ бою несколько просторных голых комнат, невольно наводящих своим видом на мысль о том, что вкус и уют должны присуг-