b000002134

дом с гонористыми безусыми десятиклассниками. На канику­ лы я приезжал в родной город. Это н ебольшой районный городок, где за последние пятнадцать — двадцать лет произо­ шло типичное для наших старых городов смещение понятий «центр» и «окраина». Представлению о центре, как об асфаль ­ тированных улицах, многоэтажных домах, театре, парках, в них больше соответствуют окраинные поселки, выросшие вместе с заводами. А центр так и сохранил внешний вид уезд­ ного городка. Жители здесь до сих пор отличаются домовито­ стью, любят возделывать свой огород, держат скотину и по привычке старых лет называют магазины лавками Кулева, Опарина, Люлина... В каждом районном городе найдется несколько десятков столичных студентов, приезжающих на каникулы. Все они знают друг друга, ходят по улицам и в парке группочками, в ясные дни с утра до вечера жарятся на пляже, где играют в «дурака» и фотографируются, а в ненастье собираются у ко­ го-нибудь на квартире и танцуют под патефон Вот в такой-то ненастный день и познакомился я с Тасей Барышниковой. Она не была студенткой и не приезжала в город на каникулы. Она окончила педагогическое училище и преподавала в млад ­ ших классах, а танцевать под патефон пришла с подругой... До сих пор не могу толком разобраться, что привлекло меня в ней. Она точно встала после долгой болезни — тихая, бледная, исхудавшая и с таким кротким выражением милень­ кого личика, что никак невозможно было ее обидеть, даже если бы захотелось. Не только по внешнему виду, но и по ха­ рактеру она казалась хрупкой, ненадежной, и было очевидно, что в обращении с ней, как с последней спичкой, нужна чрез­ вычайная осторожность. И еще казалось мне, что Тася очень нежна, ласкова, а это немало значит для человека, который протопал по войне несколько лет... В тот вечер я провожал ее домой. Помню, накрапывал дождь, блестели под фонарями лужи, и пахло тополями. По­ том через подруг я стал передавать ей записки, свернутые наподобие аптечных порошков, мы встречались, я провожал ее д омой и часами простаивал с ней у ворот... Впрочем, об этом я не буду рассказывать. В жизни каждого есть такие ворота или лестничная площадка и такие аптечные порошки. Пеплов засмеялся, но тотчас спросил, заглянув мне в лицо: — Может быть, я грубо сказал? Извините. Я немного злюсь... Да , вот так. Тася всегда выглядела эдакой Несмея­ ной. Обычно задумчивая, грустная, она лишь изредка стано­ вилась веселой, хохотала и даже кокетничала, словно вспом­ нив, что молода и привлекательна. Обычная ее молчаливость казалась мне серьезностью, она много читала, но о прочитан­ ном всегда отзывалась только так: «нравится» или «не нра-