b000002134

Из года в год я бываю на Мшарах, но знакомые, вдоль и поперек исхоженные берега озера не надоели, не прискучили мне. Напротив, я очень люблю выйти на то место, где был год, два, три назад, неожиданно найти там следы своего прошлого пребывания — заросшее травой костерище с посеревшими и мокрыми от росы углями, рогатки, воткнутые в землю, рж а ­ вую консервную банку, окурок — и, присев, подумать, вспом­ нить... Обычно в такие минуты ощутимее становится бег времени. Приходит мысль о том, что трава у тебя под ногами уже не трава, что не те листья шелестят над тобой, не те облака плы­ вут в небе, не та роса блестит на листьях, и сам ты уже не тот, нет и нет! В этой мысли всегда есть капля грусти, потому что нам жаль каждой минуты, сброшенной со сче та нашей жизни,— горькая ли та минута, светлая ли, все равно! Но кто, будь эго возможным, согласился бы остановить время? Лишь нищие духом себялюбцы, промышляющие мелкой охотой за личным благополучием, страшатся будущего потому, что видят там од­ ну только смерть, а не вечное торжество жизни над ней. Когда я впервые случайно вышел на Мшары, не нанесен­ ные ни на одну карту этого края, я думал, что открыл новый мир, где еще не ступала нога человека,— такой первозданно- стью веяло от могучих дубов, от зеленовато-сумрачных глубин озера, от нетронутого обилия рябины, черемухи, ореха, Но вскоре я наткнулся на следы человека. Н а стволе одинокой прямой сосны, верхушка которой поднялась еще выше старых дубов, было вырезано имя: «Оля». Буквы располагались сверху вниз, первая и вторая довольно высоко над землей: должно быть, кому-то стоило немалых трудов вырубить их там. Со временем они заплыли смолой и теперь казались золо­ тым тиснением по коричнево-медному фону. Впоследствии я встречал на Мшарах и людей, Так было и в тот осенний день, ничем, может быть, не при­ мечательные события которого я хочу описать. На заре, почти одновременно со мной, к озеру пришел ры­ болов в плащ-палатке с капюшоном, откинутым на спину. Вел он себя несколько странно для обычного рыболова: весь ут­ ренний клев, ради которого рыболовы не спят ночь, мокнут в холодной росе, отдают себя на съедение комарам, он прокурил, сидя под сосной с именем «Оля», и даже не размо­ тал удочки. Потом, когда мутная пленка тумана растаяла над озером и в нем отразилось холодное чистое небо, он наконец закинул одну удочку, сильно шлепнув по воде поплавком и грузилом. По узкому стоку, выходящему в реку, поднялся на лодке бакенщик дядя Вася, Он причалил лодку к берегу и скрылся