b000002134

-— Не надо, мальчишки увидят. — Ну хорошо,— сказал Никита,— тогда давай руку, ма­ лыш. И взяв в свою огромную горсть податливо слабенькую л а ­ донь Ивана, он повел его к дому. У Н ачала дорог Подошел к концу июль. Никита получил из института вызов на экзамены и собирался к отъезду так, чтобы уже не возвра­ щаться. В случае провала он решил пойти матросом на какой- нибудь корабль, поплавать год, а потом держать экзамены снова. Со стариком у него состоялся разговор, который очень сму­ щал обоих, но казался ему необходимым. Он повзрослел за это короткое время настолько, что мог поговорить со стариком и о таких делах, и старик растерялся, был сбит с толку, и оче­ редь давать советы была на этот раз за Никитой. Вы поженитесь с Еленой Константиновной? — спросил Никита. М-м-м,— сказал Никита Ильич,— все так сложно обер­ нулось, что... я не знаю. Когда малыш вырастет, он поймет, как понял сейчас я,— осторожно сказал Никита. Да, но пока он вырастет... Я-то, говоря высоким слогом, человек закаленный в житейских бурях, могу и перемочь, а его это надломит. — Я уверен, ты сумеешь ему объяснить. Сумеешь подойти к нему так, что он не умом, так сердчишком поймет. — Не знаю, Никитушка, не знаю, малыш,— вздохнул Ни ­ кита Ильич.— Сейчас я решительно говорю тебе «нет», а по­ том..: Поживем — увидим. И настало время последнего воскресного обеда. Сверкал хрусталем стол; Никита Ильич, Никита и Иван сидели все трое в белых рубашках с расстегнутыми воротами, а в рас­ пахнутое окно, пошевеливая занавески, втекал вялый и теплый ветер. Торжественности не было, но все понимали, что это осо­ бенный обед, и немножко грустили в предчувствии расстава­ ния, о котором избегали говорить. — Как салат? — спрашивал Никита Ильич. — Я предпочитаю цельный помидор,— отвечал Ники­ та.— А ты, рахитик? Ешь больше, будешь ворочать мою гирю. — Ты оставишь ее? — загорался Иван. — Подумаю.