b000002134

— Ну не надо, хлопчик. Сядь ко мне поближе. Никита наконец решился, встал и, глядя в пол, все так же угрюмо сказал: — Я пойду, Лина, извини меня. — Куда пойдешь, миленький! — не поняла она, и блестя­ щие глаза ее широко распахнулись от удивления. Она снизу заглянула ему в лицо, и он видел, как медленно гаснет в этих глазах радостное возбуждение, еще минуту назад бившееся в них каким-то черным пламенем. — Ох, я плакать не умею,— сказала она вдруг низким, похожим на теткин голосом,—а то бы вся слезами вылилась. Иди, хлопчик. Я только раз тебя поцелую. Она обняла Никиту за шею и вся трепетной птичкой з а ­ билась около него, а он, чувствуя под руками ее тоненькие ребрышки, даже застонал от пронзившей его жалости к ней и уже не знал, уйдет ли теперь, но она , с силой оттолкнувшись от него, сказала: — Иди, хлопчик миленький. И за ним тупо стукнула дверь. МАЛЫШ Он проснулся в удобной, как корытце, раскладушке и, пре­ жде чем вернуться к действительности, несколько минут нахо­ дился под обаянием пригрезившегося ему сна. Сон был цвет­ ной. Ослепительно белая лестница спускалась к бассейну с ла- зорево-зеленой прозрачной до дна водой, на дне лежали пестрые камешки, а по воде плыла лодка с косым парусом. Но главная прелесть этого сна была не в красках, а в том не­ передаваемом чудесном ощущении легкости и тихой радости, которым он сопровождался и оставил по себе после пробужде­ ния. Малыш Иван обвел комнату постепенно светлеющим взгля­ дом. Сквозь мелкий тюль на окне солнце сеяло свои лучики, и по их особому голубовато-фиолетовому оттенку можно было догадаться, что утро только-только началось. На потолке из трещинок в штукатурке складывался профиль летящего голубя. Значит, он все еще у этой старухи! Старуха, правда, доб­ рая и много читает ему из толстой книги о несчастном мальчи­ ке Оливере Твисте, но ведь где-то здесь, неподалеку, есть мама, отец, могучий брат Никита, шутя подкидывающий двухпудо­ вую гирю, и надо как можно скорее быть с ними, пусть даже он не дослушает историю об Оливере Твисте. Больше он не может оставаться без них в гостях у старухи. Иван осторожно приподнялся на локоточках и покосился