b000002134

уже боялся, что она не придет вовсе, хотя еще недавно, в ав ­ тобусе, целомудренная натура его самопроизвольно протесто­ вала против такого поспешного исхода их знакомства. Наконец Лина вышла — уже без синего спецхалата, в лег­ ком платке крупными цветами и шерстяной кофточке. Глаза и волосы ее поблескивали даже в темноте. — Ну что, хлопчик миленький, уже соскучился? — ласково спросила она, заметив, как Никита стремительно подался к ней.— Пойдем, здесь недалеко. Они пошли, огибая забор автопарка, к каким-то остро­ верхим крышам, четко выступавшим на фоне неба над низко­ рослыми деревьями, и вскоре Никита догадался, что это з а ­ ложенный здесь недавно и уже застроенный маленькими д ач ­ ками и мансардами общественный сад. Впереди отрывисто затявкала собака. — Не бойся. У меня тетка здесь сторожем,— сказала Лина. Она прикрикнула на собаку, выскочившую из кустов, и, взяв Никиту за руку, повела его дальше. — Ты, Линка? — окликнул их низкий женский голос. — Я. Н у кто же! Впереди блеснула гладь пруда, стало светлей. — Д авай не пойдем дальше,— попросил Никита, которому вдруг подумалось, что, может быть, не с ним первым при к а ­ ком-то оскорбительно нечистом потворстве тетки Лина вот так пробирается после вечерней смены по этому саду. Он был уже спокойней теперь, и опять все его целомудрие поднялось про­ тив знакомства с Линой. — Д а мы пришли уже,— как ни в чем ни бызало сказала она, открывая дверь одной из дачек попросторней и исчезая в черном дверном проеме; сейчас же там вспыхнул яркий электрический свет.— Входи, хлопчик, я одна здесь. Тетка всю ночь по саду ходит. Д ачк а эта была бревенчатая, с печкой и, скорее, смахивала на маленькую деревенскую избу, в которой без лиха можно было и перезимовать. Убранство ее составляли стол под чистой скатертью, несколько стульев, кровать, шкаф с зеркалом и не­ плохая репродукция с перовского рыболова. Никита сел и молчал, думая, как бы уйги, не обидев этим Лину. Она проворно вилась вокруг стола, задевая Никиту то бедром, то коленом, вся сияя таким счастьем, что просто встать и уйти казалось ему невозможным. На столе появилась нехитрая закуска, бутылка водки, граненые стопочки. — Я не пью, — угрюмо сказал Никита. — Выпьем сегодня, миленький. Такая сегодня ночка! — У меня режим, не могу.