b000002134

Так они очутились в комнате. Елизавета Петровна опусти­ лась на стул, вынула свой тончайший платочек и собрала им у носа слезы. — Я же говорила, что у вас с Надей разные дороги. Как я была права! — Я пойду, Елизавета Петровна. Извините меня,— глухо сказал Никита. — Ах, мне так больно за вас! Постойте, она оставила для вас пакет. Никита машинально принял обыкновенный почтовый кон­ верт с поздравительной картинкой к какому-то празднику и так с конвертом в руках вышел на улицу. — Нашел? — спросил Серега Гнутов. — Потерял,— ответил Никита. Он вспом нил о конверте, разорвал его и на сложенном вчетверо тетрадном листе в клеточку с трудом разобрал при бледном свете сумерек карандашные строки: «Я уезжаю к морю с человеком, за которого выйду замуж. Но если ты захочешь, я в любое время буду твоя, твоя, твоя, несмотря на это». Надиной подписи не было; видимо, уже вступила в силу необходимая конспирация. Никита скомкал листок вместе с конвертом, больно впи­ ваясь ногтями в ладонь. Утром Серега Гнутов, выйдя на про­ изводство, закинет метлой этот комок бумаги в совок и вместе с прочим мусором вытряхнет его в мусорный ящик. ЛИНА По ночным пустынным улицам автобус мчался на пре­ дельной скорости. Дребезжали стекла, мелко вибрировал ку­ зов машины, огни за окнами проносились длинными поло­ сами. Последний рейс. Шипят на остановках тормоза, размыкаются и мгновенно смыкаются двери, чтобы впустить или выпустить припозднив­ шегося пассажира, и снова Лину подхватывает стремитель­ ный бег с этими звуками быстрого движения, с вихрем, рву­ щимся в открытые окна. И есть у Лины своя заветная мечта стать бортпроводницей на каком-нибудь сверхзвуковом воз­ душном лайнере, чтобы захлебнуться этим покоряющим ее движением. А пока она рада и такому вот последнему рейсу по ночным улицам, свободным от других машин и пешеходов, когда водитель выжимает из их старенького автобуса всю возможную прыть. Никита остался в автобусе единственным пассажиром.