b000002134

— Нет,— сказал Иван,— я слабенький. А ты кто? — Я твой старший брат. — Бить будешь? — Нет, зачем же? — Шурку старший брат всегда бил, но другим не д а ­ вал. — Ну я тоже никому не дам и сам не буду. А кто тебе сказал, что ты слабенький? — Мама. Я много болел в детстве. — В детстве,— усмехнулся Никита. Острые плечи мальчика, выпирающие ключицы, узловатые колени и лодыжки, тонкое личико с большими зелеными гла ­ зами, вся незащищенная хрупкость его вызывали в Никите щемящую жалость, и в то же время, к удивлению и стыду сво­ ему, он чувствовал к малышу какую-то непонятную самому себе враждебность. «Ревную к старику? К матери? — думал он. — Нет». И будучи не в силах докопаться до источника этой в р аж ­ дебности, продолжал придерживаться с Иваном взятого с пер­ вой встречи тона, хорошо маскирующего его истинные чув­ ства. Еще более сложно и неясно было его отношение к матери. Она встретилась с ним без видимого волнения, и когда в нем все напряглось и затрепетало, она только окинула его с головы до ног медленным взглядом и сказала: — Ого, каким молодцом вырос! Я рада за тебя, рада. Отец твой золотой человек. «Как называть ее? — потерянно думал в э то время Никита, переминаясь с ноги на ногу и поглаживая подлокотник кресла.— Мамой? Людмилой Павловной? Нет, все фаль ­ шиво». И стал называть ее просто «вы»: «Вам что-нибудь подать? Вам поправить подушки? Вам не дует из форточки? Вам не пора принимать лекарство?..» В эти дни он продолжал готовиться к экзаменам и почти всегда бывал дома. Иван оказался самостоятельным малы ­ шом — ковырялся на дворе в песочке, вовремя приходил есть, сам стелил себе на креслах и сразу же засыпал. Людмила на все вопросы Никиты отвечала — нет, ничего не нужно. Она лежала тихо, отворотясь к стене, и, только забывшись в полу­ сне, начинала стонать. Никита откладывал книгу, смотрел на ее разметанные по подушке серые от ранней седины волосы думал, словно убеждая себя: «Мама... Ведь она, именно вот она — моя мать». Но эта мысль по-прежнему не отзывалась в нем каким-то определенным чувством, повергая его в еще более сложную их сумятицу.