b000002134

не сознанием обреченности, как он подумал сначала, а огром­ ной волей. — Что же я не понял? — спросил он, положив нож, чтобы по суетливости его рук она не догадалась о том, что сам-то он сильно взволнован и сбит с толку. — Мальчик не знает, что отец погиб, и не помнит его,—■ медленно выговорила Людмила, вся подаваясь вперед, к Ни­ ките Ильичу и не отрывая этого мучающего своим выражением страдания взгляда от его глаз. —Ах, как я не хочу, чтобы он попал в детский дом! Она наконец не сдержалась и, выхватив из сумочки платок, уткнулась в него, низко наклонившись над сто­ лом. — Я знаю по твоим письмам, каким прекрасным мальчи­ ком вырос Никита,— глухо сказала она в платок.— Я сейчас ни в чем не раскаиваюсь, ни в чем не винюсь перед тобой — это было бы неправдой, не нужной ни тебе, ни мне, ни обоим мальчикам. Я только уповаю на твою чудесную душу... Вот опять я заговорила как проповедник! Она подняла голову, отерла покрасневшие глаза и через силу улыбнулась. — Он с тобой? — спросил Никита Ильич. — Да, спит в номере. Если ты не согласишься, я сегодня же уеду, и будь что будет. Никита Ильич знал, что согласится, и все-таки как бы он хотел иметь несколько минут на размышление, чтобы в полной мере осмыслить все последствия, своего решения, которое во­ влечет в круг событий не только его одного, но- и Никиту, и Елену!.. Он обрадовался появлению официанта, который принес в миниатюрных кастрюлечках подернутый тонкой плен­ кой застывшего жира жульен, но официант ушел слишком быстро, и Никита Ильич так и не успел обдумать все до конца. — Я настаиваю, чтобы ты показалась здесь врачу. У меня есть знакомый онколог, молодой, но очень толковый. Я настаи­ ваю на этом ,— сказал Никита Ильич, продолжая тянуть время. Людмила едва заметно пожала плечом. — Не думай, что я хочу удостовериться в исходе твоей болезни,— спохватился Никита Ильич.— Просто мне кажется, что для тебя не все еще потеряно. — Как хочешь. Но ты согласен? Теперь уже нельзя было тянуть с ответом, и Никита Ильич как можно проще, словно никакого иного ответа и не могло быть, сказал: — Да. Людмила плакала теперь не вытирая слез и , кажется,