b000002134

«Уж не опоздал ли я?» — подумал он. И в это время мягко клацнул спустившийся лифт, распах­ нулась со стуком железная решетчатая дверь, и он увидел в глубине кабины, за спиной лифтера, Людмилу. Но он ошибся. Это была не она, а лишь отдаленно похо­ ж а я на нее старая женщина со стройной еще фигурой, но с худым, изжелта-темным лицом и седыми прядями над ушами. Он опять взглянул на часы и в то же время краем глаза заметил, что женщина направляется прямо к нему, и вот уже стоит рядом с ним и смотрит на него до жути знакомыми зе­ леными глазами. — Здравствуй, Никита. Не смущайся. Меня на самом де­ ле трудно узнать. — Что с тобой, боже мой! — Мое дело плохо. Но об этом потом. Где нам поговорить? Куда можно пойти? — Я хотел пригласить тебя наверх, в ресторан. Как ты? — Там не людно? — Сейчас нет. Обеденный перерыв кончился. — Наверх, так наверх,— равнодушно сказала Людмила. Они поднялись в круглый куполообразный, как храм, зал с огромным зеркалом во всю стену, с высокими узкими окна­ ми. Здесь тоже было много красного дерева, тяжелых портьер, массивной мягкой мебели. — Давай сядем так, чтобы я не видела себя в зеркале,— попросила Людмила. Они сели за колоннами, отделявшими от основного зала как бы еще небольшой серповидный зальчик, и сейчас же лег­ кой походкой к ним подошел старый метрдотель с выхоленной до блеска лысиной. Он очень гордился тем, что ему довелось когда-то во время оно обслуживать Горького, и теперь считал своим долгом оказывать всем местным литераторам снисхо­ дительное покровительство, иногда выражавшееся даже в не­ большом кредите. — Мое почтение, Никита Ильич. Ваш обычный обед буде­ те кушать? — спросил он и для Людмилы, которую видел впер­ вые, перечислил: — Помидорчики, огурчики, редис цельные, жульен, осетрина на вертеле. Может быть, желаете что-ни­ будь добавить? Никита Ильич вопросительно взглянул на Людмилу. — Все равно,— сказала она. Метрдотель ушел — худощавый, прямой и легкий. Людми- ка щелкнула замочком сумочки, вынула из нее сигарету и жес­ том показала, что нужны спички. — Ты бы не курила,— осторожно сказал Никита Ильич, подавая ей спички. -