b000002134

«Ах, старик ты мой, старик! Все смешалось в доме Облон­ ских...» На улице его обдало пахучей свежестью сумерек. Он вздохнул глубоко и протяжно, подумав, что ни запахи весен­ него леса, ни темный конус старой ели, четко отпечатанный на фоне заката, ни шорохи мелкого ночного зверья в чащах, и серебристые под луной озими за лесом, пожалуй, не осчаст­ ливят его сегодня, как всегда. Он любит вот так шагать по лесным тропкам, задевая плечами упругие лапы елей, разры­ вая разгоряченным лицом росистую паутину, наполняясь весь, как колокол, гудением стихов: Душа грустит о небесах, Она нездешних нив жилица. Люблю, когда на деревах Огонь зеленый шевелится. То сучья золотых стволов, Как свечи, теплятся пред тайной, И расцветают звезды слов На их листве первоначальной. Понятен мне земли глагол, ' Но не стряхну я муку эту, Как отразивший в водах дол Вдруг в небе ставшую комету. ! Так кони не с т р я х н у т х в о с т а м и В х р е б т ы их п ью щ ую л у н у ... О, если б прорасти глазами, Как эти листья, в глубину. и теперь чувство невосполнимой утраты больно коснулось его. Он шел по знакомым тропкам, тщетно стараясь вы­ звать тот подъем духа, ту обостренность в восприятии окру­ жающего, которые всегда сопутствовали ему в таких одиноких прогулках, но вместо этого чувствовал лишь гнетущее присут­ ствие в мире какой-то неотвратимой беды. Он пробовал логи­ ческими доводами урезонить себя: ну приезжает совершенно незнакомая, чужая ему и посторонняя его судьбе женщина, ну поговорит о своих нуждах и уедет восвояси, и опять они со стариком заживут прежней дружной мужской жизнью. Так есть ли основания предрешать какую-то катастрофу? У нее беда? Старик поможет ей. Таков уж человек его старик, что он умеет помогать. На него можно положиться в любой беде. Никита остановился, отведя от лица еловую лапу, и как бы прислушался к себе. Нет, смятение не улеглось. Оно не подчинялось логике, и та посторонняя женщина, его неведомая мать, странным образом продолжала всесильно давлеть над его чувствами. — Мама...— тихо сказал Никита,