b000002134

гармонично красив и юн каждым своим движением, каждой линией своего атлетического тела Никита. Ах, если бы не эти его предрассудки! Ведь он ни за что не согласится встречать­ ся с ней, когда она выйдет за профессора, глупый мальчишка. Наде наконец все-таки удалось рассердиться на Никиту. Она стукнула кулачком по колену, легла в постель и первые ягоды хватала обиженно надутыми губками, с гримасой неудо­ вольствия. Но мало-помалу вкусная черешня вернула ей б л а ­ женное состояние духа, вызванное теплой ванной и любимым вечерним занятием перед зеркалом. Она доела все до единой ягодки, потянулась под простыней, дернула ножкой и тут же уснула. « в с е с м е ш а л о с ь в д о м е о б л о н с к и х ...» Никита держал в руках реальное подтверждение угроз Канунникова — повестку о вызове в четвертое городское от­ деление милиции Крылова Никиты Ильича и Крылова Никиты Никитича. «Старик-то при чем? — подумал Никита.— Старик тут ни причем. Старику и так, должно быть, сейчас несладко». Он спрятал обе повестки в карман и вечером не сказал о них отцу. — Ну, каково ковыряешься в науках, малыш? — по обык­ новению спросил тот, застав сына над книгами. — Ковыряюсь, старик, помаленьку,— ответил Никита. Внешне в их жизни ничто не изменилось, но оба теперь постоянно чувствовали скованность и неловкость, потому что избегали обнаружить в разговорах свое главное — растерян­ ность, боль и заботу, вторгнутые в их жизнь телеграммой Людмилы. По обоюдному молчаливому согласию эта тема считалась у них запретной, но не потому, однако, что они боя­ лись ее, а потому, что были именно растерянны и не знали, что сказать. Им стало тягостно находиться вдвоем. И теперь, как только вошел отец, Никита захлопнул книгу- — Я пройдусь по лесу,— сказал он.— Голова, как после хорошего нокдауна. — К ужину вернешься? Ждать? — Если задержусь, ужинай без меня. — Хорошо. Но Никита знал, что отец не любил садиться за стол без него, и поспешное согласие поужинать в одиночестве означа­ ло, что старик рад его уходу. Он сглотнул подкативший к гор­ лу комок и, чтобы скрыть заблестевшие слезы, полез с голо­ вой в шкаф з а пиджаком.