b000002134

поводу какой-то премьеры, за сдвинутыми столиками в теат­ ральном буфете, и они разговорились, увлекшись разговором так, что уже не замечали ничего вокруг, не слышали ни тостов, ни шуток, ни обычной актерской перебранки. Елена Константиновна работала тогда в городе первый сезон. Она еще не успела близко сойтись ни с кем из труппы, намолчалась и наскучалась в своем одиночестве и теперь, как это часто бывает, особенно после бокала шампанского, вдруг выплеснулась перед незнакомым человеком, вся до донышка. Расска з ала она о студенческих годах в Москве, в Щепкинском училище, о том, как играла в дипломном спектакле Ларису- "бесприданницу, как дружно хвалили ее преподаватели и про­ чили ей большое будущее, как поступила в труппу районного театра в маленьком северном городке и вскоре вышла там з а ­ муж за главного режиссера. В жизни режиссер оказался сов­ сем не таким, каким она представляла его по репетициям. Это был склочник, мелкий тиранишка и завистник. Он ревновал жену к ее таланту и всеми доступными ему средствами ста­ рался погасить его. Друзей у них не было: гости, побывав од­ нажды, во второй раз не приходили. Стараясь развлечь их, он плоско острил, сплетничал, ломался, угощал с напускным ра­ душием, а когда они уходили, сразу становился самим собой— расхаживал по комнате в подтяжках, пинал ногой стулья, бра­ нил гостей. А она, машинально перетирая чашки, роняла слезы и думала том, что он испортил ей жизнь, что она постепенно опускается до прислуги при нем, и в ней зрело обывательское бабье убеждение в том, что все мужчины эгоисты, подлецы и мерзавцы. И она с чувством невозвратимой утраты вспоми­ нала счастливые дни студенчества, когда путеводной звездой сияло ей высокое искусство. Деревянный одноэтажный городок жил лесом, хотя на тридцать километров вокруг него давно уже не было ни дерев­ ца, а только пеньки, а х , как пронзительно скрипел там снег под ногами в тихие зимние вечера! Однажды, гуляя, она вышла за окраинные домишки, увидела пнистую равнину в белом све­ те луны, и по спине у нее пробежал нервный ледяной озноб. Неужели и ее жизнь отныне такая же унылая равнина под холодным мертвым светом? Так нет же! Собрав остатки своей потухающей воли, она все-таки ушла от режиссера, который кричал при этом, что не даст вынести из дома ни тряпки, и выкручивал ей руки, делая безумные глаза. Она убежала, унося в дамской сумочке носовой пла ­ ток, тюбик губной помады и полдюжины бигуди. Никита Ильич обладал редким качеством — он умел слу­ шать. В ту ночь Елена Константиновна попросила проводить ее домой. Шли пешком — городской транспорт уже не рабо­ тал, свободные такси не попадались. В свете фонарей уже