b000002134

лишь сострадание и жалость — чувства, которые ни з а что- не согласился бы принять от Людмилы. Втайне он прикинул свои материальные возможности. Про­ дать на барахолке было больше нечего, з а то обна ружилось, что он ни разу не получал деньги за свои шесть орденов, и этих денег накопилось довольно много. К тому же подошел очередной срок получения его инвалидской пенсии, и тысячу рублей одолжила ему Елена Борисовна. Целый день, пока Людмила была на заводе, где она р а ­ ботала в отделе главного технолога, он рыскал по комиссион­ ным магазинам, нашел недорогой идеального покроя серый в полоску заграничный костюм, широконосые по тогдашней мо­ де ботинки, бобриковое полупальтишко с косыми карманами на груди и раздобыл всякую галантерейную мелочь — рубаш­ ку, носки, шарф, галстук. Затем он срезал в парикмахерской свои артистические космы, а у дантиста снял с зубов камни. «Послевоенная реставрация личности Никиты Крылова»,— подумал он, улыбаясь своему новому отражению в зеркале. Ему пришла в голову мысль сделать этот вечер их семей­ ным праздником, некоторым подобием свадьбы, что ли, и он опрометью бросился в коммерческий магазин покупать на ос­ тавшиеся деньги вино, закуски и фрукты. Людмила сдержанно одобрила его старания. Никита Ильич был склонен оправдывать эту всегдашнюю сдержан ­ ность жены особенностью ее характера, усталостью на работе, девической застенчивостью — чем угодно, но только не холод­ ностью к нему — и потому лишь быстролетная тучка скольз­ нула над его радостью в тот вечер. Он тряхнул головой, отго­ няя тревожную мысль, налил вино в стаканы и подал один из них Людмиле. И все-таки иногда по утрам, ревно стно оберегая последний час ее сна, он вглядывался в ее сонное лицо и с безнадеж­ ностью думал: «Как далеко и отдельно от меня живет она! Не чувствую мыслей ее, не знаю ничего о прошлом, не вижу буду­ щее наше. Вот уж истинно: чужая душа— потемки». Он про­ бовал спрашивать: «Ты любишь меня?» Она пожала плечами: «Конечно, милый». «Но у тебя, прости, пожалуйста, это как-то не про­ является...» «Ведь я с тобой. Чего еще?» «Не знаю... Что-то не так. Какой-то иной твой мир скрыт от меня, как под двойным дном. Я ничего не понимаю». «Полно, милый! Какой иной мир? Ты сам видишь, я только н а работе и дома. Сейчас я скажу тебе кое-что, и ты сразу