b000002134

— Д а ты послушай! На сцене актер влюбляется в краси­ вых женщин, бьется на шпагах за честь свою, произносит воз­ вышенные слова, горит могучими страстями, а придет домой— там сырые углы, теща-крокодил, ночной горшок под кроватью, потому что клозет, видите ли, во дворе... В противоречиях жи ­ вем, батенька. — Его опять при распределении квартир обошли,— сказал Кущук,— вот он и беснуется. — Д а !— трагически воскликнул толстый актер, роняя го­ лову на грудь.— Я знаю, Демьян, ты за меня стоял на местко­ ме, но ты мягкотел и небоеспособен. И все-таки я тебя люблю. Давай поцелуемся! Никита, возьми еще коньяку, за мной не пропадет. — Нет,— решительно поднялся Никита Ильич,— Елена опять будет недовольна, что я напоил тебя. Идем, Демья- нушка. — Сволочи,— сказал им вслед толстый актер.— А все-таки люблю... н а б е р е ж н а я До начала третьего акта Никита Ильич решил прогулять­ ся по набережной, чтобы не сидеть в тесном, прокуренном кабинете Кущука и не пить коньяк с толстым актером. Уже смеркалось; в листве тополей и вязов зажглись фо­ нари дневного света, от которого листва приобрела неестест­ венный фиолетовый оттенок; внизу тинисто пахло водой. Ни­ кита Ильич спустился по деревянной лесенке к чугунному парапету, опираясь на него, и вдруг криво усмехнулся, вспом­ нив, что именно на этом месте («Нет, чуть правее, вон там») впервые встретилс я с Людмилой. На сложных и запутанных путях его послевоенной жизни произошла эта встреча. Она была случаем — иначе и не назо­ вешь встречу двух людей на набережной, когда, опершись о парапет, они молча смотрят на воду. Никита Ильич, подняв воротник армейской, уже приходившей в ветхость шинельки, смотрел тогда на длинные, как иглы, отражения скупых ок­ тябрьских звезд в подрагивающей мелкой волной воде и улы­ бался своим мыслям иронически и глубокомысленно; вот она, дескать, жизнь. В армию он ушел со школьной скамьи, вернул­ ся за год до окончания войны инвалидом третьей группы и на­ шел дверь своей комнаты, опечатанной сургучом с мочалкой вместо веревочки (мать схоронили без него, отец погиб на фронте). Ничего тогда Никита Ильич делать не умел и впер­ вые должен был задуматься о хлебе насущном. В военкомате ему предложили работу в осоавиахиме, добровольном спор