b000002134

делить свое отношение к матери. «Иди же пройдись»,— ск а ­ зал он, как бы доверяя отцу решить за них обоих сложную з а ­ дачу, которую неожиданно поставила им жизнь, но можно ли воспользоваться этим доверием, не подумав о том, какого от­ вета на телеграмму хочет он сам, малыш. Какого? Четверка самодовольно откинулась назад, выпятив толстое чрево, и нагло глядела на Никиту Ильича, словно спрашивая: «Запутался?» И вдруг Никита Ильич яростно растер ее по­ дошвой. «ах, скотина!» — выругал он себя. Почему он думает, что под первым номером у Никиты, его малыша, не стоит тот же нравственный принцип, что и у него самого, что он, его малыш, вовсе и не передоверяет ему нелегкое решение, а про­ сто не допускает иного ответа, кроме единственного слова «приезжай»... Он зашагал к почтовому отделению и, когда торопливо набрасывал там это слово на телеграфном бланке, собствен­ ный почерк уже не казался ему таким неразборчивым, как два часа назад. в е ч е р За обедом избегали разговоров о событиях этого утра. Ни­ кита лишь спросил отца, когда тот вернулся: — Послал телеграмму? — Да. — Какую? — Она приедет. — Попробуй, пожалуйста, салат. Я, кажется, недосолил его,— сказал Никита. — Нет как раз. Накрывай скорей на стол. Я немного вы­ пил, и у меня разыгрался зверский аппетит. — Вино ставить? — Конечно. Никита Ильич вынул из холодильника ванночку со льдом, подогрел ее чуть-чуть на газовой плите, вынул легко отделив­ шиеся кубики льда и положил по два в каждый бокал. От с а ­ лата по комнате шел запах свежего снега. — Ты усваиваешь лучшие качества отца,— сказал Никита Ильич, накладывая себе на тарелку изрядную порцию. — Лучшие мне никогда не усвоить,— возразил Никита. — Ну-ну, без лести, малыш! Они подняли бокалы, не чокаясь кивнули друг другу и вы­ пили холодное кислое вино, пахнущее старым погребком. Льдинки тонко позванивали о хрусталь. Ритуал воскресного обеда ввел их в привычный круг жи з