b000002134

Совершенно незаметно для него промелькнули два часа. Когда он вышел на улицу, солнце уже простреливало ее всю вдоль своими калеными лучами. «а печет»,— подумал Никита Ильич. И сообразуясь с этим, выбрал в гастрономе к обеду бутылку цинандали. т е л е г р а м м а — Проснулся, малыш? — приподнято спросил он, появля­ ясь на пороге их комнаты и улыбкой приглашая сына разде­ лить его лучезарное настроение. Комната была уже убрана и я вляла собой почти журналь ­ но-рекламный образчик чистоты, порядка и вкуса, о поддержа­ нии которых всегда заботились отец и сын Крыловы. Книги, керамика, гирлянда традесканции на книжных стеллажах, изящные электроприборы, необходимый минимум легкой мебе­ л и — и комната, полная воздуха, света, контрастных красок всяких пластмасс, ледеринов и кожзаменителей, как бы цвела и дышала. Никита сидел е кресле, одетый в трикотажный тренировоч­ ный костюм, и постукивал по коленке закрытой книгой. Д аж е сидя он казался выше отца, и по малейшему движению в нем угадывался отлично тренированный спортсмен, а по шраму над бровью и чуть приплюснутому носу можно было судить, что он занимался боксом. На улыбку отца он не ответил. — Ты не в духе, малыш? — спросил Никита Ильич. Сын еще ниже опустил коротко стриженную голову и про­ молчал. — Что-нибудь случилось? Никита Ильич подошел к нему и, подняв за подбородок его голову, заглянул в глаза. В их отношениях с давних пор установился дружески- иронический тон, помогавший им как-то' стушевывать любовь друг к другу, открытых проявлений которой они по-мужски стеснялись. («Ковыряешься, малыш?» — «Ковыряюсь, старик, помаленьку»,— и все), но теперь что-то в выражении глаз сы­ на смутило и поразило Никиту Ильича. Он судорожно сглот­ нул, чтобы снять спазму в горле. — Малыш...— сказал он.— Никита... — Ты — золотой человек, а моя мать — шлюха. Почему?— спросил Никита, в упор глядя снизу на отца, и Никита Ильич понял, что так поразило его в глазах сына: это были не толь­ ко растерянность и боль, которые он уловил сразу, но еще и злоба, никогда доселе не виденная им в глазах его малыша. — Кто... сказал тебе это? — запинаясь спросил он.