b000002134

кусок ядрового мыла,— и старик, радуясь, щелкал по нему ногтем, рассматривал на свет, нюхал. — Вот завтра баню истопим,— вожделенно крякал и сто­ нал он.— С паром, с веничком, с полком. Ах, уважил, Митрий, ах, потрафил! Уж я тебя тоже за это отдарю, я завтра барана зарежу, я его, врага, не пощажу. Потом он вышел в нетопленную горницу набрать свежих яблок и поманил за собой Митю. — Это кто же т акая с тобой будет? — зашептал он, вплот­ ную присунувшись в темноте к его лицу.— Невеста? До жены- то вроде рано тебе, а? — Как ни назови, Василич,— тоже шепотом ответил Ми­ тя.— Люблю я ее, одним словом. На всю жизнь. — а она как? — Тоже. — Ну, Митрий, ну, голубь,— быстро забормотал старик, щекоча его шею бородой и обдавая горячим, с крепким з ап а ­ хом самосада дыханием,— ведь эдакую красаву в избу ввел— по углам засияло. Всяко будет тебе в уши дуть, — дескать, красота приглядится, красота прах... Не смущайся! Слушай м е н я— радость это. Старый ворон мимо не каркнет... Деревенская осенняя ночь длинна. Митя выспался, лежал в самый глубокий час ее на полу, на овчине, боясь шевель­ нуться, чтобы не потревожить Азу, спавшую на его руке, и в неясных, несвязанных мыслях с резким томлением моло­ дости переживал ее близость, и этот сладостно-грустный осен­ ний день, и свое неведомое, загадочное, но непременно счаст­ ливое будущее. Дробясь в кривых оконных стеклах, светила луна. Он опять забывался глубоким коротким сном, опять просыпался, и время казалось ему застывшим, как воздух этой ночи, свер­ кающими кристаллами осыпавшийся за окном. В последний раз он проснулся от какого-то назойливого звука, который царапался, свистел и повизгивал над самым ухом. Это Василий Васильевич, придвинув поближе лампу, насадив на кончик носа очки, с какой-то лихой, разбойной ве­ селостью точил на оселке длинный узкий нож, видимо, и впрямь собираясь резать барана. — А, проснулся, охотничек! — крикнул он, сверкая поверх очков задорным взглядом.— На зайцев твоих нет надежи, бу­ дем в хлевушке искать хлебушек. Зайцев нонче лисы подави­ ли. Такая пропасть лис развелась — страшное дело. Должно, их война из смоленских лесов сюда подгрудила. Мне бы стрих- нинчиком разжиться, я бы их вязанками добывал. Такие есть огневки — бежит, ну прямо как пожар по полю стелется. И опять неярко цвел холодный день с прозрачными далями, с чистым сиянием голубого небесного купола, с острым блес