b000002134

чим в аккуратной бобриковой тужурке против Азы и парня. Ему, видимо, льстило знакомство с такой красивой девушкой, на которую смотрели все соседи по вагону, и он всячески старал ­ ся подчеркнуть это знакомство, разговаривая с Азой покро­ вительственно и грубовато, как говорил бы со всякой завод ­ ской, свойской девчонкой. Выигрыш подогрел его самодоволь­ ное настроение; он хлопнул Митю по плечу и, ища одобри­ тельные взгляды, громко сказал: — Почаще надо с нами ездить, тогда научишься. На маленькой станции с картофельным огородиком за пряслами и стожком сена под жердями, под рваными кусками толя Митя и Аза вышли из вагона. В огородике на комках земли, на плетях неприбранной ботвы серебрился тончайший зернистый иней. Под холодным ясным небом плоско лежали осенние поля — все эти четко отграненные друг от друга клет­ ки пашен, озимей, жнивья,— рыжели дубовые кустарники, черной тучей громоздился по горизонту хвойный лес, дымчато сквозили голые березняки и осинники. И как сладко мучила грустью и нежной любовью к себе эта древняя земля, как трогательно и щемяще близка была каждой своей впадинкой, каждым увалом, беспредельно простирающимися в холодном блеске последнего солнца! Когда-то в этих местах бывал Не ­ красов, и от того, что он вот так же, наверно, проходил здесь, подпоясанный патронташем, в высоких сапогах, с ружьем за плечами, как-то особенно волнующе чувствовалась их неист­ ребимая русскость. Пусть проходят годы, строятся новые го­ рода и разрушают их новые войны, но всегда будет греть че­ ловеческую душу неизбывная печаль русских полей под сты­ лым небом поздней осени. Охота вышла совсем бедной. Раньше здесь, в камышах и осоке пересохших болотц, было много зайцев, но теперь они куда-то исчезли, и только одичавшие кошки, прижав уши и злобно сверкая желтыми глазами, шарахались из-под ног в кусты, в просяные ометы. Под вечер пришли в деревню. Старик Василий Васильевич был еще жив и румяно свеж тугими щечками, чисто бел своею апостольской бородой. Бабушка, Варвара Павловна-то, жива ли? — спросил он Митю, вставляя в лампу стекло с отбитым верхом, а до этого сидел в темноте, берег керосинец. Митя все рассказал ему: бабушка была жива, дядя денно и нощно пропадал на заводе, охоту, конечно, забросил, мама постарела, устала, он скоро уходит в армию. И мы со старухой скрипим помаленьку,— сказал Васи­ лий Васильевич.— В колхозе работаем, трудодни в книжечку пишем, после войны — расчет. Митя привез ему в подарок кусок мыла — сухой легкий