b000002134

нелепости, несовместимости со здравым смыслом всего иного, кроме нее. Время в лесу летело быстро. Вставали с рассветом, но еще раньше успевал подняться старик афоня и уже возился возле очажка, помешивая в большом черном котле какое-то замыс­ ловатое варево из пшена, картошки и лука, которое он назы­ вал «кондер». — В аркое-то как будете готовить — артельно или едино­ лично? — спросил он в первый день. — артельно! — ответили ему. И весь скудный провиант с тех пор поступил в умелое рас ­ поряжение старика А фони, бог знает как умудрявшегося удовлетворять дюжий аппетит молодых здоровых парней. — Больше чаю пейте,— советовал он.— Чай на чай — не палка на палку. Пилы влажно ширкали в податливой древесине, выбрасы­ вая фонтанчики рыхлых белых опилок. Обмахивая вершинами небо, падали прямые длинные березы, не переставая и на зем­ ле тихо лопотать под ветром чуткими к его последней ласке листьями. От нагретых солнцем поленниц кисловато пахло з а ­ бродившим под корой соком. Вечером, если усталость не сразу валила Митю, он шел в город, к Азе. Сначала идти было легко, и он размашисто шагал вместе со своей тенью через поляны, полные мягкого вечернего солнца и мглистых сумерек, уже заползавших под кусты и еловые лапы; потом, когда совсем смеркалось и доро­ га выходила на унылые подгородние пустыри, усталость бра ­ ла свое, каждый шаг казался последним, а пустыри все тяну­ лись и тянулись, однообразно залитые прозрачным полусветом летней ночи. Аза приносила ему таз с теплой водой, он погружал в нее гудящие ноги и засыпал бы прямо на стуле, если бы Аза не тормошила его. Потом, умытый, освеженный, он ложился на диван, изо всех сил стараясь не уснуть, но через несколько ми­ нут пестрый ковер на стене начинал шевелиться и плыть у не­ го в глазах и вдруг гас сразу всеми своими красками. Но д а ­ же в глубоком сне не переставала жить и неугасимо пульси­ ровать счастливая мысль, что вот сейчас он все-таки превозможет этот сон, откроет глаза и в упор встретит опаляющий взгляд Азы и ощутит на лице ее душистое ды­ хание. XXIII Было последнее лето, была и последняя осень. Город вста­ вил в окна зимние рамы, убрал огороды, приготовился бедо­ вать еще одну военную зиму. Учеба как будто бы потеряла