b000002134

почему-то плакала, застыв в напряженной позе на краешке стула. Музыка всегда вызывала у Мити яркие зрительные впе­ чатления; закрыв глаза, он и теперь видел кривой, как цыган­ ская серьга, месяц над пустынной долиной — ни кустика, ни былинки — и через всю долину огромную тень путника со склоненной головой. Ночь тиха, пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит... А когда музыка смолкла и он открыл глаза, что-то со слад ­ ким смятением забилось и оборвалось в нем. Он встретил взгляд Азы . Она шла к нему через всю комнату и, точно не было здесь ни Куликова, ни матери, подойдя, приподнялась на носки, провела рукой по мягким упругим волосам на его верхней губе и поцеловала их. Утром, переночевав у Мити, Куликов уехал. Через несколь­ ко дней, открыв дневник, Митя увидел под своей последней записью плотные, энергично и прямо бегущие строчки; «Ми­ лый друг мой Митя! Я все же не удержался и прочитал твои тетради. Знаешь, дружок, я прочитал еще одну из прекрасных книг, которые рождает талант и правда. Мудрость разума приходит с возрастом, но есть еще одна мудрость, которую не наживешь ни за какие годы. Ты из тех, кто счастливо одарен ею. Она в твоей душе, чистой и открытой всему прекрасному. Помни, что ее легко растранжирить по мелким страстишкам жизни, а без нее даже люди большого таланта и закаленной мудрости разума часто становятся пошлыми себялюбцами, уходят в круг своих личных интересов, воображая, однако, что каждую минуту совершают полезное для народа деяние. Лю ­ бишь ты Чехова? Помнишь, как он писал: «Все мы народ, а то лучшее, что мы делаем, есть дело народное. Храни в себе твое лучшее». XXII Прямота, с которой Аза определила их дальнейшие отно­ шения, избавила Митю от всех казавшихся ему неразреши­ мыми сомнений. Она была старше его и уже успела изжить многие из тех предрассудков, которые превращают первую любовь в мучительный недуг робости, ложного стыда и неуто­ ленной страсти. Нетрудно было заметить, что Митя любит ее, но. с удивительной проницательностью поняла она, что он ни­ когда не скажет ей об этом, и тогда она сама сказала ему о своей любви, сняв с него этим признанием добровольный обет молчания. Ты знаешь, Митенька, я заметила, что красота моя на