b000002134

то малости прервется их дружеское мужское единение, и тре­ петно, ревниво дорожа им, продолжал настаивать: — Пойдемте же! Мне почему-то хочется, чтобы вы пошли. Может быть, вы опять думаете, что мне будет неприятно потом от моей откровенности? А у меня нет от вас никаких секретов, поверьте мне... Куликов обнял его одной рукой за плечи. — Ну что ты, дурачок, разволновался! Пойдем, ведь я же не отказываюсь. Когда они, натыкаясь на противопожарные ящики с песком, поднимались по темной лестнице на третий этаж дома, где жила а з а , Митя предупредил: — Она ничего не знает. — Понятно,— ответил Куликов. Дверь им отворила Валентина Васильевна — женщина, должно быть, не менее красивая в молодости, чем дочь, и те­ перь еще сохранившая эдакую красоту пятидесятилетней д а ­ мы. Она непритворно обрадовалась гостям, помогала Кули­ кову стаскивать тесноватую шинель и сразу настроила и его и Митю на непринужденный домашний лад. — Да -а -а,— говорил Куликов, растирая озябшие руки и с улыбкой оглядываясь по сторонам,— отвык я от таких квартирок. «Свет хрустальных люстр отражался в черной крышке рояля. Белоусый генерал, облаченный в роскошный бухарский халат, сидел в старинном вольтеровском кресле, посасывая длинный чубук с крепким турецким табаком...» Хрустальных люстр нет, генерала нет, рояль, правда, есть, и вообще все тут чудесно и располагает к стакану горяче­ го чая. — Могу предложить любой сорт,— в тон ему ответила Аза.— Есть морковный, есть на ржаных корках, есть на ши­ повнике, есть на липовом цвету. Позвав сюда Куликова, Митя был озабочен тем, чтобы эти дорогие ему люди понравились друг другу, чтобы в мечтах о будущем он как-то мог соединить их обоих с собой, и теперь видел, что именно так и случилось. Что за чудо был для него этот вечер! Впервые он видел Азу такой оживленной, такой открыто радостной, точно она очнулась от какого-то оцепенения и, как большая яркая бабоч­ ка, затрепетала крыльями в счастливом ощущении своих сил и красоты. Никогда раньше, несмотря на его просьбы, она не пела дома, а теперь сама села к роялю, начала было переби­ рать ноты, но вдруг оттолкнула их, тронула клавиши, отозвав­ шиеся на это легкое прикосновение неожиданно мощным, на­ полненным звуком, и запела. Покуривая, постукивая папиросой о край пепельницы, задумчиво смотрел на нее Куликов. Валентина Васильевна