b000002134

в зал воздушные поцелуи, потом, обернувшись к аккомпаниа­ тору, поощрительным жестом руки заставила его встать и по­ клониться. Тот — худой, длинный, с белой клочковатой шеве­ люрой — переломился в пояснице, кланяясь роялю, и снова сел, обреченно положив на клавиши сухие кисти рук. — Ее без пения, просто так можно со сцены показывать — хороша,— восхищенно сказал Куликов.— Однажды я вот так влюбился из двадцать шестого ряда партера в актрису... Он тоже стал звучно и редко хлопать в ладоши, а Митя по­ мимо своей воли вдруг надулся какой-то глупой, самодоволь­ ной гордостью, потому что знал эту девушку — выпускницу их школы, первую и единственную любовь брата Саши. «У Азки гипертрофированное желание нравиться,— говорил как-то С а ­ ша в минуту откровенности,— и ей дано сполна, чтобы повсе­ часно удовлетворять его. Но все-таки красоту не назовешь счастьем. Счастье, братишка,— область духовного». Саши уже не было в живых, и, может быть, теперь Аза Павлова — дитя человеческое редкой, ошеломляющей красоты — переживала большое горе, но Митя не думал об этом. Как-то довелось ему слышать разговорчик: «У вас в городе и тюрьмы-то, кажется, нет», — пренебрежительно сказал один; другой обиделся за свой город и, надувшись, возразил: «Ну как же! Конечно, есть». Что-то сродни этой мелкопоместной гордыне чувствовал и Митя, стараясь обратить на себя внимание а зы , когда ране­ ные окружали ее после концерта, не давая пройти к разде­ валке. — Митя! Митенька! — закричала она наконец, вытяги­ ваясь на носочках и махая ему рукой над головами обступив­ ших ее. И он с удовольствием накинул ей на плечи невесомую ' беличью шубку, взял сверток с туфлями и вывел под руку в морозный туман вечера. Сквозь этот сиреневый в свете доцветающего з аката туман неясно вырисовывались контуры затемненных зданий, фонар­ ные столбы, заиндевевшие деревья. Визжал под ногами прохо­ жих утоптанный на тротуарах снег. — Ну как я выглядела из зала? — спросила А з а . Чудесно, азик! Чудо! — с искренним восхищением вос­ кликнул Митя. Ах, как хорошо, что ты оказался там! — сказала она.— Если бы не ты, за мной увязался бы комендант госпиталя, этот... с косыми бачками... Видел? В подъезде полез бы цело­ ваться. Ох Митенька, нелегко быть красивой. Иногда, если на меня только смотрят сальными глазками, мне уже хочется принять ванну. Тебе этого не понять, это надо кожей почув­ ствовать. А я, Митенька, уважаю свою красоту. Я вот часто разденусь донага и смотрю на себя в зеркало — любуюсь