b000002134

лишился на короткий миг, а очнулся — не верю, что жив. Фа ­ садная стена начисто снесена, и всю нашу жизнь в разрезе с улицы видно. Театр! — Бывает же так! — восхищенно сказал невысокий верт­ лявый человек в очках. Поджав загипсованную ногу, он сует­ ливо попрыгал на своих костылях и быстрым движением обеих рук подбрасывал очки, съезжавшие ему на кончик носа. Парень выплюнул изжеванную папиросу. Смех так к рас ­ пирал ею. — Бывает. Можете сходить на Вторую Заречную и посмот­ реть на этот театр. Декорации немного попорчены, зато бес­ платно. Эх, Санька! — хлопнул он себя по коленям.— Чуть- чуть не пришлось зарывать тебя в земной шар! — И, уже не сдерживаясь, захохотал весело, раскатисто, сверкая золотым зубом. Человек в очках, по-сорочьи вертясь и кланяясь, допрыгал до качалки, в которой глубоко сидела красивая женщина с удлиненными к вискам глазами. — Вот ведь дождались! — возбужденно заговорил он.— Это непостижимо! В нашем захолустье — и вдруг такие собы­ тия! Никогда не предполагал! — Не понимаю, чему вы рады,— поморщилась женщина и, поправив на коленях разошедшиеся полы халата, откинула голову на спинку качалки. — Я не радуюсь, помилуйте! — обиделся человек на ко- стылях.— Я просто сказал, что с трудом могу представить н аш город... ну-у, так сказать, в водовороте... и тому подобное. Если хотите, я даже горжусь... Правда, уж лучше бы все произошло не в такой драматической форме, но тем не менее. — Все вы воспринимаете как-то навыворот,— рассерди­ лась женщина.— Видели тяжелораненых? Хотя бы эту ж е н ­ щину с раздавленной грудью? К ней сегодня приходили дети — два мальчика. Одному лет четырнадцать, другому не больше трех. Я видела, как эта кроха просила няню передать матери подарок — пачку станиолевых оберток от конфет... Ее уже перевели в изолятор. Резким движением поднявшись на ноги, она быстро пошла по хрустящему гравию дорожки, д ержа стиснутые кулаки в карманах халата. Широко раскачивалась качалка. Человек на костылях придержал ее рукой, потом снял очки и, проти­ рая их, негромко сказал вслед уходящей женщине: — Да, да, конечно... Мария Николаевна. Запомнились Мите ее глаза — удлиненные египетские глаза с маслянисто темными обводами. Была она уже немоло­ да, ко глаза так и переливались мокрыми смородинами и очень не вязались с покрывавшим ее голову серым пуховым плат­ ком, таким уместным над светлым взглядом северных женщин.