b000002132

яблонь, проносил взъерошенных галок, дребезжал стек­ лом в окне баньки, и казалось, что уже наступила осень и больше не будет теплых солнечных дней. Набросив на плечи одеяло. Галина Дмитриевна шла через потемнев­ ший сад в избу завтракать, обедать или ужинать и все­ гда говорила одно и то же: — Нет, это — мученье. Это — тоска. Когда мы только уедем отсюда?! И Егору тоже было скучно. Надев дождевик, он шел бродить по окрестным дорогам, но и там все было серо и уныло — сыпал мелкий, как пыль, дождь; ветер гнал по реке темные волны с убором из грязнобелых кружев пе­ ны; в лесу пахло грибной осенней сыростью. Александра Сергеевна мелькала рано утром и потом исчезала на целый день, успев только пожаловаться, что где-то оказались не покрытыми тока, где-то не подготов­ лены амбары или не отремонтированы зерносушилки. Од­ нажды Егор встретил ее на дороге из Акулова; она шла, оскользаясь на жидкой грязи, усталая, измокшая, и, ко­ гда остановилась и говорила с ним, то по лицу ее текла дождевая вода, и она не вытирала ее. Вернувшись домой, Егор застал жену, сидящей на по­ роге баньки. Она — в желтом халате, сколотом на груди огромной зеленой брошью — уныло смотрела на мокрые деревья, жевала травинку и морщилась — травинка была горькая. — Боже, какая скука! — пожаловалась Галина Дмит­ риевна. Егор молча прошел в баньку, но не удержался и ска­ зал оттуда: — Чорт тебя знает! Неужели ты можешь так жить?! Неужели тебе решительно нечем заняться? — Например? — с искренним удивлением спросила Галина Дмитриевна. — Я уже не говорю о чем-то большом, на всю жизнь, — продолжал Егор, раздражаясь с каждым сло­ вом. — Займись, хоть на время чем-нибудь, чтобы не ску­ чать. Почитай. Подумай, наконец! Деятельному и умно­ му человеку никогда не бывает скучно. — Да, я дура, — тотчас же обиделась Галина Дмит­ риевна. — И, наверное, поэтому не понимаю, зачем мы сюда приехали. Когда ее беспокоили, осуждали, требовали от нее что-