b000002132

вспоминала она, как стояла в заскорузлом ватнике под скользким скатом противотанкового рва и ковыряла лопа­ той упругую, тяжелую глину. Усталые, иззябшие студен­ ты распевали сложенные тут же песни, и она пела вме­ сте со всеми, а когда над ними пролетали к Москве вра­ жеские самолеты, она тоже со всеми, припав к мокрой глине, с ненавистью смотрела в небо на серые, крестооб­ разные силуэты. Потом она заболела воспалением лег­ ких, и ей помогли уехать домой, а институт, как она вскоре узнала, эвакуировался в Среднюю Азию. В родном доме о войне напоминало только то, что не было брата Володи, и мама все время ждала от него пи­ сем. Потом ушел на фронт отец. От него пришло только одно письмо. Он писал, что сочинил стихи, посвященные дочери, но прислать их постеснялся. И было странно и трогательно читать такое письмо, написанное немолодым уже, серьезным человеком — бухгалтером промышленной артели. Однажды — это было уже в мае — Александра Серге­ евна увидела из окна почтальона, идущего к их дому. Почему-то она заранее испугалась, и у нее сильно засту­ чало сердце. Она выбежала навстречу почтальону, и ко­ гда, минуту спустя, читала извещение о володиной гибе­ ли, ее прежде всего поразило полное написание его име­ ни — Владимир Сергеевич Воркуев. Она знала его просто Володей, юным, шумным, драчливым Володей, и теперь казалось, что погиб не он, а кто-то другой, возмужалый и суровый. Два года она скрывала от мамы весть о его гибели, уверенная, что мама не перенесет этой утраты. Алексан­ дре Сергеевне казалось, что если сделать что-либо ис­ ключительно трудное, правиль?юе, полезное, то брат ока­ жется жив. И она стала вставать очень рано, делала — теперь смешно вспомнить, но тогда это казалось важ­ ным — гимнастику, взяла за рекой два огородных участ­ ка и обрабатывала их, выполняла работу по дому и, кро­ ме того, работала в папиной артели на вязальной маши­ не. Но среди этих забот властно врывалась в сознание неумолимо жестокая мысль: ведь он все-таки мертв, он не существует, его нет, нет... Приходила мама, и надо бы­ ло смеяться, казаться веселой, и никто не подозревал, ка­ кая огромная внутренняя работа совершается в ней. 89