b000002132

ками, было видно, что он очень устал. Он был уже до­ центом, часто работал дома по ночам, а утром шел в ин­ ститут, там опять много работал, обедал не во-время — часов в одиннадцать вечера — и теперь был рад, что, на­ конец, для него наступили безмятежные дни отдыха и упорядоченной жизни. И он долго сидел так в саду, при­ слушиваясь к этой, нивесть откуда исходящей песне ли­ кования, и чувствуя, как ощущение глубокого, невозму­ тимого покоя постепенно овладевает им. Вскоре в сад вышла бабка Ариша с ведром воды. — Спит твоя-то, — сказала она Егору. — Накушалась молока и спит. — А что, кроме тебя помыть-то некому? — спросил Егор. Бабка поставила ведро, сложила на животе большие морщинистые руки и охотно сказала: — Некому, голубчик, как есть некому. Младший-то у меня в армии, на действительной. Две дочери — те заму­ жем, в городе живут. За хороших людей вышли, ничего не могу сказать. Живу теперь одна, в прошлом году вот квартирантку пустила, агрономшу из МТС... — Она и сейчас у тебя живет? — перебил ее Егор. — Живет, голубчик, живет. — А мы не помешаем ей? — Не сумлевайся! Женщина — ничего себе, смирная, совестливая. Да ее, почитай, и дома-то никогда не быва­ ет. Она у нас на три колхоза. Егор помог ей убрать баньку, натаскал туда сена и, когда кончил, то было почти совсем темно. Небо на за­ паде еще розовело, но между деревьями уже легли гу­ стые тени, воздух похолодел, стало тихо, и, когда падало яблоко, то было слышно, как оно стукалось о землю. Егор пошел в избу. Галина Дмитриевна спала в гор­ нице, сжавшись в комочек на высокой несуразной кро­ вати, похожей на катафалк. Бабка Ариша зажгла керо­ синовую лампу, и блестящие шары по углам кровати, увеличивая ее сходство с катафалком, засветились, сло­ вно свечи. — Фу, — сказала Галина Дмитриевна, просыпаясь,— хорошо, что разбудили. Снилась какая-то гадость... В это время в горницу вошла квартирантка бабки Ариши. Она устало протянула Егору руку и сказала: — Здравствуйте. Воркуева, 87