b000002132

зами и с выражением величайшего лукавства на курно­ сом лице, сплошь залепленном крупными веснушками. — Здравствуй, Лукич, — серьезно сказал он, подавая старику руку. — Посиди, я сейчас соберусь. Сергуньке было одиннадцать лет. Но учился он только в третьем классе, потому что в раннем детстве перенес костный туберкулез и пролежал несколько лет в город­ ском диспансере. Там он, не вставая с постели, начал учиться, а, когда его выписали, то директор сельской шко­ лы выхлопотал для него в колхозе лошадь. — Может, не поедешь сегодня, Сергуня. Морозно очень... — сказал мать, выходя вслед за ним из горни­ цы. — Здравствуй, Иван Лукич. Слышь, морозно сегодня очень... Может не ездить ему? — Не сумлевайся, Марья Андреевна, — сказал Иван Лукич, — домчим живо-два. Ты, Сергунька, гляди, какой конь-то у нас сегодня. Майку, значит, в кузню увели, а Петра Евдокимыч говорит, бери, говорит, моего Чер­ вончика, езжай за Сергунькой. В тепле лицо его, нахлестанное ветром, разгорелось, оттаяли замерзшие на борозде слезы, и весь он размяк и разомлел. — Не кувырни, смотри, — сказала Мария Андреевна, подозрительно присматриваясь к нему. — Ни, — бормотал Иван Лукич. — Живо-два... Разве можно кувырнуть? Никак этого нельзя... Закутанного в тулуп Сергуньку мать усадила в санки, подоткнула полы тулупа, Иван Лукич встал у передка на колени и потянул вожжи. — Эх, Лукич, забыл я тебе кота показать! — уже за деревней спохватился Сергунька. — Здоровенного кота вчера мамка из города привезла. Говорит, знакомые по­ дарили... Ух, здоровенный кот! Как прыгнет с печи, так даже изба вздрогнет. — Ври! — сказал Иван Лукич. — Правда! Полпуда котище весит. — Вешали что ли?.. — Прикидывал я на безмене. Ровно на полпуда тя­ нет. — Ври! — снова сказал Иван Лукич. — Ну вот еще! Стану я врать, — обиделся Сергунька. Он всегда рассказывал что-нибудь мало вероятное, но при этом его обычно лукавые глаза сияли таким откро­ 75