b000002132

— Эко, право! Все не во-время сделают... — председа­ тель подумал, покусывая свисающий ус. — Слетай, стари­ на, на моем Червончике, только не мешкай там, я скоро в четвертую бригаду поеду. — Я живо-два, — откликнулся Иван Лукич. — Не гони очень-то! — крикнул ему вслед председа­ тель. На дворе Иван Лукич снял со спины Червончика ве­ тошку, отвязал вожжи и, взбив в санках сено, боком по­ валился в них. Конь, топчась на одном месте, развернул­ ся и легкой рысцой побежал со двора на дорогу, кося на незнакомого ездока своим лиловым глазом. Он высоко поднимал тонкие ноги в белых чулочках, красиво выги­ бал шею, пофыркивал, и Ивану Лукичу было приятно, что ему доверили такого хорошего, дорогого коня. Он чуть шевельнул вожжами, конь наддал, по лицу Ивана Лукича секанула морозная пыль из-под копыт, и вдруг забытое озорство молодости пронзило его. Забыв запрет гнать, он крутнул над головой концами вожжей и гикнул. И сразу — точно ветер подхватил саночки. Мотаясь из стороны в сторону на разъезженной колее, они понеслись вдоль изб и плетней и скоро уже катили далеко за селом по ровному белому полю. Сквозь чащобу голого березня­ ка сеяло свои лучи морозное солнце, снег на озимом поле был нежно-розов и чист, а у самого подножья березняка лежала тень, вся в мелких промежинах света и казалось, что на розовую скатерть бросили густо подсиненное кру­ жево. Но Иван Лукич ничего не видел: в глазах у него, не то от встречного ветра, не то от восторга, дрожали слезы, и все расплывалось, туманилось перед ним, слов­ но за кривым стеклом. — Ах, батюшки! — только ахал он в упоении. — Ах, батюшки! И все нет-нет да пошевеливал вожжами, горяча же­ ребца. Раскрасневшийся, облепленный снегом, влетел Иван Лукич в Пестово и остановился возле избы с резными на­ личниками и деревянным петухом на крыше. Здрасте, хозяева! — громко крикнул он, входя в пустую кухню. Из горницы, сильно припадая на правую ногу, вышел мальчик с пеньковыми, давно не стриженными вихрами на большой голове, с широко распахнутыми серыми гла­ 74