b000002132

— Вы в какой деревне живете? — В Выборках. Я фельдшер, там в больнице работаю. Он помолчал, моргая красными веками без ресниц, потом вдруг так же тихо и просто рассказал нам: — У меня еще была одна дочь— Оля. Но когда в со­ рок первом году здесь проходили немцы, она утопилась в Мшарах. Они надругались над ней. И она не перенес­ ла... Простите, может быть, я некстати... Последние слова он произнес совсем тихо и стал очень пристально смотреть в чащу кустов, а рука его, точно ища что-то, судорожно шарила по сухим палым листьям. Над нами в ветвях рябины возились жирные скворцы, лениво ощипывая сладкую, прихваченную первыми ут­ ренниками ягоду. На землю и на воду падали листья, на­ полняя лес едва внятным шелестом. Ветер, гулявший высоко над дубами, раскачивал одинокую сосну, на весь век ее отмеченную золотыми письменами. Она жалобно поскрипывала у корневища. Где-то за кустами смеялись и кричали дети, собирающие жолуди. Этот веселый ребя­ чий гомон быстро приближался к нам, и уже можно бы­ ло слышать, как, откалываясь от него, звенел требова­ тельный мальчишеский голос: — Ольга, Олька! Не бери, тебе говорят, гнилые! Я невольно оглянулся на озеро, на лес, на яркое осен­ нее небо, на кусты и деревья, отягощенные, плодами, на весь этот тихий мирок, который только что казался таким недоступным для людских скорбей и в котором я, быть может, не в меру бывал занят думами о себе и жизни своей. Он остался как будто прежним, но вызывал теперь совсем иные чувства и мысли.