b000002132

На заре почти одновременно со мной к озеру при­ шел рыболов в плащ-палатке с капюшоном, откинутым на спину. Он вел себя несколько странно для обыч­ ного рыболова: весь утренний клев, ради которого ры­ боловы не спят ночь, мокнут в холодной росе, отдают себя на съедение комарам, он прокурил, сидя под сосной с именем «Оля», и даже не размотал удочки. Потом, когда мутная пленка тумана растаяла над озером и в нем отразилось холодное чистом небо, он, наконец, за­ кинул одну удочку, сильно шлепнув по воде поплавком и грузилом. По узкому стоку, выходящему в реку, поднялся на лодке бакенщик дядя Вася. Он причалил лодку к бе­ регу и скрылся в лесу с корзиной через плечо — пошел за белыми грибами-дубовиками. Вскоре он появился рядом со мной, сел и стал чи­ стить грибы. Ему, видимо, очень хотелось поговорить. С минуту посмотрев на мои поплавки, он спросил: — Окуней ловите? — Угу. — А я вот тут лета два назад с дорожкой ездил, так щуку поймал без малого на три пуда. Теперь она в му­ зее содержится. Не приходилось видеть? — Ага. — Я выехал ранним утром. На воде лежал туман... Рассказ дяди Васи о щуке давно уже утратил всю непосредственность. Виной этому была небольшая за­ метка в местной газете под рубрикой «Уголок натура­ листа», бесталанно написанная сотрудником редакции от лица дяди Васи. С тех пор старик, повествуя о щуке, слово в слово повторял заметку. Мне пришлось бы выслушать этот убогий рассказ, если бы меня не спасли школьники, пришедшие на Мшары за жолудями. Они шумливой толпой вышли на берег, но увидя, что я ловлю рыбу, притихли, пошептались и сели у меня за спиной, затаив дыхание. Несмотря на присутствие ребят и болтливого дяди Васи, клев был хороший. Однако, смущенный внима­ нием столь многочисленных наблюдателей, которые при каждой поклевке неистово шипели «тащи», я волновал­ ся, торопился или медлил, дергая как попало, и неиз­ менно вытаскивал голый крючок.