b000002132

в дощатые стены времянки, плещет в оконное стекло. На подоконнике стоит засохший букет васильков и ро­ машек. Гудит бас Зотова. Алеша осторожно перевора­ чивает страницы новой книги, стараясь не шелестеть. ...Пять часов вечера. Дождь прошел. Стадо снова спускается к водопою. Пастух с подпаском садятся на мокрый песок — все теперь нипочем, солнце высушит! Широкими лучами вливается оно через голубые прота­ лины в облаках, неся земле благодатное тепло свое. Из травы с шумом выпархивает жаворонок и начинает от­ весно подниматься ввысь, наполняя воздух звоном пес­ ни. На другом берегу бегут из деревни гуси, и кажется, что комья белой ваты катятся к воде. Переждав дождь, идут по мосту доярки. Слышен взвизгивающий деви­ чий смех. Щурясь на реку, играющую. мелкой рябью, Ефим отыскивает среди доярок Тоню Улыбышеву. Она идет и, конечно, старается не смотреть в ту сторону, где стадо, и нарочно смеется громче всех. А Ефиму, бы­ валому человеку, тертому калачу, все понятно, его не проведешь. Он улыбается невидимой в бороде улыбкой и вдруг начинает: — А мне нонче привиделось такое — сам не пойму... Алешка ждет рассказа, но пастух молчит. Наконец, к удивлению подпаска, он кладет жесткую ладонь свою на его голову и говорит так, словно просит о чем-то заветном: — Живи, Алексей, живи. Видишь, ведь оно как, а! Живи на доброе здоровье... 64