b000002132

Для Ефима — это самая блаженная пора: сейчас придут доярки, скот встанет на дойку, потом будет есть из кормушек зеленую скошенную траву и отдыхать под навесами, а Ефим пополднюет и уснет на удобной по­ стели в теплой сухой времянке. Печет ли знойное солнце ее драночную крышу, не­ настный ли дождь поливает — Ефиму одинаково хорошо спать и видеть сны, которые потом он с живописными подробностями расскажет Алешке, начав обычной фра­ зой: — Привиделось нонче, сам не пойму чего. Вот по­ слушай-ка, Алексей... Ефиму седьмой десяток; лохматая борода его посе­ рела, тронутая первой сединой, крупный пористый нос к старости налился густой краснотой и стал похож на мясистую ягоду клубники. — Ишь, носище-то напил, — с неприязнью думают незнакомые люди, встречая этого спокойно-угрюмого старика. Но Алешка и все односельчане знают, что угрю­ мость — лишь кажущееся свойство Ефима. Напротив, он излишне разговорчив, простодушен и добр. Что же касается хмельного, то Ефим в рот не берет его. Подпасок Алешка — рослый семнадцатилетний па­ рень — человек совсем иного склада. Он из тех прият­ ных деловых людей, от одного вида которых становит­ ся светло на душе и хочется улыбнуться. Волосы, выго­ ревшие до цвета пеньки; глаза, совершенно синие, без примеси голубоватой мути; влажные белые зубы, посто­ янно открытые в улыбке — весь его облик празднично светел и ясен. Далее в те минуты, когда задумчивость сгоняет с его лица улыбку, оно не тускнеет: улыбка про­ должает жить в глазах. У Алешки есть привычка внимательно разглядывать красивые вещи, красивые именно своей ненарочитой простотой, как сосновая шишка, тугой гриб-боровик, неяркий полевой цветок. Глядя на длинные пальцы подпаска, споро переби­ рающие эту вещь, Ефим всегда думает: «Умные руки! Их бы к ремеслу какому-нибудь приспособить». Но сам подпасок мечтает о другом. ...Доярки уже на пастбище. В мокрых белых хала­ тах они носят к навесам и закладывают в кормушки 61