b000002132

еще чем-то непередаваемым — чем-то ветреным, сол­ нечным, снежным... «Это же Ермилин, директор радиозавода!»—-вспом­ нил Лабутин. — Как это я раньше не догадался? Из­ вестная личность...» — Люто есть хочу, Зинка. Дай чего-нибудь. Отца не буди, не надо, — говорил между тем Ермилин-млад- ший. — Вот не ожидал видеть тебя здесь. Из твоего письма я ничего не понял, думал, хоть приедешь прямо ко мне... Почему не приехала? — Я твоей жены стесняюсь, — сказала Зинаида. — Она не любит меня. — Ерунда. Она всех любит. Расскажи-ка толком, как у тебя получилось... получилась эта катавасия. — Что рассказывать! Просто все эти три года он обманывал меня. У него была другая семья, и теперь его потянуло, как говорится, на пепелище... Там дети... Вот и всё. — Мерзавец! Морду ему набить! — Ты всё такой же взбалмошный,— с ласковым укором сказала Зинаида. — Садись, ешь. Он хотел сказать еще что-то, но, очевидно, уже су­ нул в рот кусок и только невнятно замычал. — Я хочу снова вернуться на наш завод, •— сказала Зинаида.— Ты знаешь, когда я оправилась после этой, как ты говоришь, катавасии, я почувствовала неодоли­ мое желание работать. Мне показалось невероятным, что три года прошли у меня без работы. Скользнули они как-то незаметно, и теперь памяти далее не за что зацепиться, чтобы вспомнить о них; Я никогда не подо­ зревала, что может охватить такая тоска по работе... Как у тебя сейчас с квартирами? Строите много? •— У меня жить не хочешь? — Не хочу. — Ладно, устрою тебе комнату. — Нет, без всяких «устрою», — сказала Зинаида. — Оставь мне, пожалуйста, дорогое для меня право быть со всеми равной. У Лабутина затекли ноги, и он шевельнулся. — Кто это?— тихо спросил Ермилин. — Не обращай внимания, — тоже тихо ответила Зинаида. — Так... дрянь какая-то. Все своими махина­ циями тут хвастался. Противно слушать... 58