b000002132

В закусочной он, как И Предполагал, нашел себе по- путчика. — К нам теперь только одна дорога — через Черку- тино, — затягивая подпругу, говорил ему колхозник из села Яры. — Беда, как воды много. Овраги-то сплошь залило, и в лесу под снегом вода. Кабы не распутица, тебе, Иван Василии, до Черкутина-то рукой подать, а теперь дадим крюку километров восемь. — А ты как меня знаешь? — спросил Лабутин. — Эко! — удивился колхозник. — Да кто же тебя не знает! —- Это верно, — не без тайного удовольствия согла­ сился Лабутин. — А я, значит, — Федор Мешков, из Яров. Был на базаре сметаной от колхоза торговал... Известное дело — выпил... — Мешков? — вспомнил Лабутин. — Это ты вален­ ки валяешь? — Нет, это брат мой, Евсей. Тоже в Ярах живет. А я — Федор. Когда они выехали, было уже темно. Высоко над головой, на фоне неба, мелькали зубчатые верхушки елей. Лес, который начинался прямо за станцией, был полон звуками текущей и падающей воды, и вскоре ее пле'ск послышался под ногами лошади. — Хоть бы луна скорей вышла. Того гляди, угодишь в какую-нибудь чортову яму...-— болтал словоохотли­ вый Мешков. — И что за нужда тебе, Иван Василии, таскаться по деревням об эту пору? — Нельзя дома-то сидеть — работа... — нехотя ото­ звался Лабутин. — Это так. Волка ноги кормят, — согласился Меш­ ков. Лабутин насторожился, но, приняв во внимание дру­ желюбный тон, каким была сказана эта обидная посло­ вица, решил, что Мешков присовокупил ее просто так, к слову. Лес все тянулся и тянулся. Он был пронизан запахом талого снега и мокрой коры — тем волнующим весен­ ним запахом, который будоражит кровь, путает мысли и заставляет невольно вздрогнуть от каких-то смутных, неясных желаний. Но все это было в жизни Лабутина множество раз, он разучился ценить такие мгновенья и 52