b000002132

Думать об этом было неприятно, но я каждый день приходил к Тасе, сидел, придумывал для разговора вся­ кую ерунду, а мне, откровенно говоря, хотелось просто положить голову к ней на колени и ни о чем не говорить, не думать. Бывала и она у нас. Однажды — уже вечерело — при­ шел мой отец и сказал, что едет по делам в колхоз. «На лошади? — спросила Тася. — Возьмите нас!» Она и раньше любила ездить с ним в санках по моро­ зу, озябнуть, а потом греться у печки. Поехали. Отец обычно не брал конюха, правил сам и на плохих дорогах неизменно пророчествовал: «Вот посмотрите, следующая пятилетка обязательно будет пятилеткой дорог. Тогда мы станем королями!» Он давно — уже лет двадцать — работал заведующим дорожным отделом райисполкома и ждал такую пяти­ летку с нетерпением. Мороз был некрепкий, но мы озябли и пили в деревне водку. Тася тоже выпила немного и стала еще ярче, кра­ сивей. Отец отдал нам свой тулуп и пошел к председа­ телю, а, мы, согревшись, отправились кататься по поле­ вым дорогам. От бодрящего морозного воздуха и водки стало вдруг очень весело и как-то бездумно. Пахло се­ ном, овчиной, пополам с тасиными духами, и все каза­ лось немножко нереальным, необыкновенным. У Таси и в темноте, очень-очень близко от меня, глаза блестели зе­ леноватым звездным светом, и вдруг она обняла меня и, жарко дыша в лицо, сказала, что не хочет сегодня домой и останется со мной в деревне... Прошлое, знаете, до­ вольно-таки ревниво отстаивает свою власть над чело­ веком. И мне представилось, что к нему еще можно вер­ нуться. «Хочешь ко мне... совсем?» — спросил я. «Ну, что ты! — почти испуганно воскликнула она.— Нельзя...» «Тогда зачем же все это?» Она ударила меня пальцем в перчатке по носу и ска­ зала: «У-у, какой праведник! Для детей, чтобы они не лаза­ ли в сахарницу, придумали, что от сахара портятся зубы, а они верят и упускают подходящий момент». Она тихо засмеялась, глядя на меня, а мне вдруг в этих словах, в этом смехе открылось очень многое. Я по­ 41