b000002132

в ней. Она точно встала после долгой болезни — тихая, бледная, исхудавшая и с таким кротким выражением маленького личика, что никак невозможно было ее оби­ деть, даже если бы захотелось. Не только по внешнему виду, но и по характеру она казалась хрупкой, ненадеж­ ной, и было очевидно, что в обращении с ней, как с по­ следней спичкой, нужна чрезвычайная осторожность. И еще казалось мне, что она очень нежна, ласкова, а это немало значит для человека, который протопал по войне несколько лет... В тот вечер я провожал ее домой. Помню, накрапы­ вал дождь, блестели под фонарями лужи, и пахло топо­ лями. Через подруг я стал передавать ей записки, свер­ нутые наподобие аптечных порошков, мы встречались, я провожал ее домой и часами простаивал с ней у во­ рот... Впрочем, об этом я не буду рассказывать. В жизни каждого есть такие ворота или лестничная площадка и такие аптечные порошки. Пеплов засмеялся, но тотчас спросил, заглянув мне в лицо: — Может быть, я грубо сказал. Извините. Я немного злюсь... Да, так вот. Тася всегда выглядела эдакой Нес­ меяной. Обычно задумчивая, грустная, она лишь изред­ ка становилась веселой, хохотала и даже кокетничала, словно вспомнив, что молода и привлекательна. Обычная ее молчаливость казалась мне серьезностью, она много читала, мне нравилось и это, но о прочитанном она все­ гда отзывалась только так: «нравится» или «не нравит­ ся». Причем последовательности в этих оценках не было совершенно. Она не любила спорить и легко соглашалась со всеми, только чтобы ее не тревожили. Все подруги лю­ били ее, и я никогда не слышал о ней плохого отзыва. Со мной она действительно была нежна, ласкова, за­ ботлива, часто писала мне в Москву письма. Теперь я понимаю, что это была все-таки очень пассивная любовь, я же всю жизнь хотел чего-то сильного. Но я ждал, что оно придет, и это вечное ожидание какого-то необыкно­ венного будущего удерживало меня возле Таси, и я очень любил ее, очень... Помню, я потерял нарукавные запонки, подаренные ею; этот пустяк показался мне не­ слыханным кощунством, и я несколько дней ходил сам не свой. Когда долго (а неделя считалась уже долгим сро­ ком) от нее не было писем, я начинал беспокоиться, ис­ 35