b000002132

Мы купили билеты в каюту первого класса и заняли места. — В этот раз я отказался от всех путевок и навестил своих стариков, пожил на родине, — сказал Пеплов, и в его голосе мне почему-то послышалась ирония. Он с откровенным наслаждением потянулся на мяг­ ком диване, зевнул и прикрыл глаза темными масляни­ стыми веками, какие обычно бывают у людей очень уста­ лых. И лицо у него тоже было усталое, небритое. Он, очевидно, почувствовал на себе мой взгляд, встрепенулся и, проводя ладонью по щекам и подбород­ ку, смущенно сказал: — Замшел я в дороге. Спал мало... Мыслишки, знае­ те, замучали, лезут в голову. Вот приеду, наведу лак... Вы с тех пор не были на стройке? Хо! Не узнаете теперь! У нас все меняется не по дням, а по часам. Был однаж­ ды случай, когда я уходил на работу по песку, а вечером возвращался домой уже по асфальту... Однако будем спать. Спать не хотелось, но чтобы не мешать ему, я погасил свет и добросовестно залез под одеяло. В каюте было жарко, простыня сбилась, и тело прилипало к кожаной обивке дивана. В умывальнике что-то сосуще чмокало, хрипело, хлюпало; пароход вздрагивал от ударов ма­ шины. Пеплов курил, шумно выдувая дым и дугообразно чертя в темноте огоньком папиросы. Через полчаса он спросил: ~ ~ Спите? Жарко, чорт возьми. Хотите, выйдем на па­ лубу. Я согласился. Мы оделись, вышли в холодную ветре­ ную тьму и долго стояли, подняв воротники и глядя на огни города, все еще видневшиеся далеко-далеко за кор­ мой парохода. Моросил колючий дождик и замерзал, покрывая тонкой ледяной коркой перила, спасательные круги, пол. А там уже снег, и я катался в санях, — сказал Пе­ плов, и опять в его голосе скользнула ироническая ус­ мешка. ] Часто за этой усмешкой люди прячут сильные чувст­ ва, укрывают ею свой интимный мир от постороннего глаза. Мне показалось, что ирония Пеплова именно та­ кого свойства. О ° С. Никитин 33