b000002132

взял в сберегательной кассе сразу тысячу рублей, пошел в столовую, заказал водки, икры, пряников, выпил, съел, заплатил шестьдесят рублей, а что делать с остальными деньгами, так и не придумал и отнес их назад в сбер­ кассу. И теперь он спрашивал себя, зачем же он и его жена трудились в огороде, зачем копались в грязи свинарни­ ков и курятников... Зачем? Руки их черны, спины согбен­ ны, а счастья нет. Видно, в каждом хозяине сидит раб — раб перед копейкой, и эта рабья жилка осталась в нем на всю жизнь... Вышли за город. Над землей дрожал горячий воздух. На глинистой почве, сбитой в твердый камень, стояло несколько сухих, почерневших дубов; казалось, что они высосали все земные соки и сами умерли от голода. Но уже в полкилометре виднелся лес, и вскоре он встретил прохладным шумом берез, запахом мха, цветов, травы. Как давно Яков не был в лесу! Кажется, с самого дет­ ства. Но воспоминания об этом смутны, а может быть, их нет совсем, и есть только уверенность, что когда-то он все-таки приходил сюда. И, пока над могилой произноси­ лись речи и зарывали гроб, Яков все оглядывался во­ круг и старался вызвать в памяти что-то похожее на этот лес, на этот чудесный запах цветов и травы, но там, по­ зади, было все пусто и серо... Музыканты сыграли последний раз и стали уходить. Якову не хотелось итти с ними; он свернул на глухую кладбищенскую тропку и выбрался через другие ворота к полотну железной дороги. Высокая насыпь пересекала огромную долину, и по обе стороны рос березовый лес. Очевидно, недавно прошел поезд; его дым запутался ме­ жду деревьями, и они стояли, точно овитые голубыми лентами, колыхающимися на легком ветру. Лес был ред­ кий, но от этого он казался еще более прекрасным, пото­ му что насквозь — каждая его веточка, каждый листок — был пронизан необыкновенно ярким светом солнца. «Уточку убил...» — снова вспомнил Яков. Вся его серая, однообразная, безрадостная жизнь, за­ губленная им самим, предстала перед ним, озаренная этим светом. Он подумал, что мог бы, как Игнат, стоять над рекой и смеяться, любить, ласкать детей, работать и, заслужив этим почет, быть с честью похороненным. Но дело даже не в этих загробных почестях, а в том, чтобы 30