b000002132

вообще, а только над собой, потому что сам страстно же­ лал стать хозяином. Из-за этого он поссорился со своим мальчиком Петром. Случилось это в то время, когда Яков был уже компаньоном своего бывшего хозяина. Петр навсегда остался в его памяти худеньким, зеленоли­ цым реалистом, тихим и скрытным. Однажды Яков на­ шел у него в ранце какие-то прокламации, очень испугал­ ся и пообещал выгнать сына из дома, если он посмеет еще раз принести их. У худенького мальчика, очевидно, была крепкая воля, он сам ушел из дома, и Яков слы­ шал, что Петр живет в губернском городе, зарабатывая на пропитание тем, что готовит в гимназию сына началь­ ника тюрьмы, а потом куда-то исчез и только в двад­ цать шестом году прислал письмо из Ленинграда, где работал на заводе. Письмо он прислал матери, а отцу даже не поклонился. С тех пор мать несколько раз езди­ ла к нему, рассказывала, что живет он в квартире из шести комнат и ездит на работу в автомобиле. Об отце не спрашивает — видно, не простил. А вот Игната Поте- хина дети любили и помнили. При жизни они часто при­ езжали к нему, писали письма, присылали деньги, звали к себе в гости на дни рождения, на свадьбы, на родины, и теперь, когда он умер, все — и Зоя, и Нюся, и Алек­ сандр, и старшие Оля и Аким — все шли за гробом и плакали. Кладбище было далеко, но Яков, занятый своими мы­ слями, не чувствовал усталости. Вспомнилось ему и бо­ лее позднее время. Своего ремесла он не бросил, но о мастерской, конечно, нечего было и думать, пришлось по­ даться в кустари. Доходов от портняжной работы ему ка­ залось мало, тогда он занялся еще огородом. Яков не любил это дело и каждую весну, когда жена говорила, что нужно копать под огород землю, он с сердцем вос­ клицал: — Будь он проклят! Но все-таки копал, поливал, убирал, а потом прода­ вал на рынке огурцы, помидоры, лук и выручку клал на сберегательную книжку. Денег накопилось много, но что с ними делать, он не знал — тратить было жалко да и некуда, потому что ему со старухой требовалось очень мало, а сын все равно от денег отказался бы. Однажды Яков подумал, что мог бы на свои сбережения напосле­ док пожить широко и весело. В буйном настроении он 29