b000002132

— Да это не я... Так началась их дружба и продолжалась до того странного возраста, когда вдруг все привычные представ­ ления друг о друге неожиданно опрокинулись, перепута­ лись, смешались, а на их место начали выплывать дру­ гие — неосознанные и смутные. Это началось прошлой весной. Непроглядно темные ночи тогда дышали влажными ветрами юга, дни стояли серые, но теплые, отяжелевший снег, шурша, оползал с крыш, и по селу растекался горьковатый запах коры молодых тополей. В такие дни Зойка бывала как-то странно встревоже­ на; ее, словно отравленную жирным воздухом весны, то­ мило что-то невысказанное, смутное, недоступное для определения простыми словами, а к вечеру наступала вя­ лость и валил неутолимый сон. Примерно то же состояние переживал и Кирюшка. Однажды он возвращался ночью из города и услышал, как на реке ломало лед. Река клокотала, хлюпала; скри­ пел мост, и под ним шуршали и звенели льдины, измель­ ченные ледорезами. Кирюшка, точно пьяный, стоял по­ среди моста, прислушиваясь к этим звукам, рожденным в черной пропасти под ногами, улыбался и в отуманен­ ной голове его летели не мысли, а какие-то стремитель­ ные обрывки их. На другой день в школе Зойка села рядом с ним, что­ бы следить за чтением по его книге. Всегда растрепанные волосы ее коснулись кирюшкиной щеки, и он, вздрогнув, отодвинулся, покраснел, а в перемену перешел на другое место. Это не укрылось от ее внимания. С тех пор и она обращалась к Кирюшке только по делу, хотя издали и приглядывалась к нему пытливо и слегка насмешливо. И вообще в отношениях друг с другом у них установился новый, у каждого свой, тон: у нее —•насмешливо-озорной, у него — пренебрежительно-суровый. — Что ж ты вроде уж и не дружишь с Кирюшкой- то? — спрашивала Зойку ее простодушная толстая подру­ га Фрося Поливанова. — Почему? — пожимала плечами Зойка, не вступая в более подробные объяснения. Взрослея, они становились все более разными. Кирюшка не шел в рост, а только год от году кряжи- стел, — был приземист, чуть сутуловат и широк в кости, 10