b000002132

— Наше дело — поймать, — ответил Афанасий. — Сварить вам свеженькой? — спросила Наталья. — Вон и Иван Аркадьевич с приятелем покушали бы... — Да мы уже решили тут, на свежем воздухе, — ви­ новато сказал Афанасий, словно это было нивесть каким огорчением для жены. — Может, останетесь с нами? — Надо рыбу взвесить, заприходовать... — уныло от­ ветила Наталья. — Вы недолго задерживайтесь. — Они не могут друг без друга, — сказал Лопухоз. «Право же, хороший он», — подумал Павел Кузьмич и, чтобы как-нибудь выразить Лопухову свое располо­ жение, сказал: — Пожалуй, и я останусь с тобой, похлебаю ушицы. Днем сильно парило; сизая мгла затянула горизонт — к ночи надо было ждать грозы. И, действительно, как только стемнело, заполыхали широкие, в полнеба, зар­ ницы. Грома пока не было, но ветер уже доносил явст­ венный запах дождя и, точно смывая обильные августов­ ские звезды, накатывалась туча. Павел Кузьмич ненадолго забылся в чутком изнури­ тельном полусне и проснулся оттого, что стены сарая тряслись и слышались глухие тяпающие удары. Было темно, шумел под напором ветра клен и хлопала, визжа на петлях, дверь, разбудившая Павла Кузьмича. «Надо бы встать, прикрыть», — думал он, но его так разморило, что не было сил подняться. Он пошарил вокруг себя руками — место Лопухова было свободно, а Кашеедову он попал в лицо, и тот по обыкновению выругался спросонок. Голубой свет, такой яркий, что на мгновение стали видны трещины в стенах, кружка, тюбики с красками, кисти на столе, осветил сарай и тотчас же ударил трес­ кучий, без раскатов гром, словно над крышей переломи­ ли сразу тысячу сухих палок. «Ого! — подумал Павел Кузьмич. — Это надо посмот­ реть». Он любил грозу, особенно ночную, когда в темном небе, извиваясь, мечутся длинные молнии, и листва де­ ревьев бушует под напором ветра. И теперь он встал и вышел, прикрыв за собой дверь. От земли до неба была только густая, непроницаемая чернота. Павлу Кузьмичу почему-то вспомнилось, как много лет назад его с матерью застала в поле гроза, 130